Нельзя отнимать у человека последнее место, где ещё можно спокойно дышать.
— Запомни, Ольга, я всё решил и назад не отступлю. Или мы продаём твою дачу, или я иду оформлять развод. Третьего варианта не существует.
Дмитрий стоял в центре кухни, широко расставив локти и уперев ладони в бока. Выглядел он так, будто готовился штурмовать неприступную крепость, хотя весь этот грозный вид заметно разрушали старые домашние штаны с вытянутыми коленками. Ольга в это время упорно терла сковородку, на которой жир держался так уверенно, словно уже получил там постоянную регистрацию. Апрельское солнце без всякой деликатности било в окно и подсвечивало каждую крошку на полу, будто намекало: пора бы заняться генеральной уборкой. Но Ольга решила, что сначала нужно разобраться с посудой.
— Дмитрий, ты случайно не проглотил линейку вместе с указкой? — спросила она, даже не обернувшись. — Что это за командирский тон? Продавать он мою дачу надумал. Ты её строил? Ты там хоть один гвоздь забил собственными руками, кроме того, на который потом свои удочки повесил?
— Маме это сейчас важнее, — отрезал муж. — Марина Владимировна живёт в тесной квартирке. Ей нужен постоянный доход. Вторая квартира под сдачу — разумный вариант, чтобы на старости лет не пересчитывать копейки возле кассы. А твои шесть соток только деньги жрут: то удобрения, то шланги, то ещё какая-нибудь бессмысленная мелочь.
Ольга выключила воду и медленно, очень медленно повернулась к нему. В голове почему-то всплыла фраза из старого фильма про длинный список. И список претензий к Марине Владимировне действительно мог растянуться далеко не на одну страницу. Свекровь была женщиной масштабной: из тех, кто способен организовать торжественное совещание даже посреди пустого двора.
— То есть я должна отказаться от крыжовника, тишины и единственного уголка, где могу прийти в себя, только ради того, чтобы твоя мама стала рантье? — Ольга вытерла руки о фартук. — А Алине летом где быть? Ей восемнадцать, ей нужен воздух, зелень, нормальный отдых, а не душный город и пыль под окнами.
— Алина уже взрослая, сама решит, где ей отдыхать, — буркнул Дмитрий, старательно не встречаясь с женой взглядом. — В общем, я тебя поставил в известность. Завтра придёт риелтор, оценит участок. Постарайся хотя бы сделать вид, что ты рада.
Он вышел из кухни с лицом победителя и хлопнул дверью. Правда, вместо грозного грохота старая дверь лишь жалобно скрипнула. Ольга ещё несколько минут стояла у раковины и смотрела в одну точку. В кошельке до зарплаты оставалось всего несколько тысяч гривен, в холодильнике сиротливо лежала половина батона колбасы, а муж вдруг решил строить из себя благодетеля за её счёт. Дача досталась Ольге от родителей. Каждый куст сирени, каждая грядка и даже покосившийся старый забор были ей дороже любых финансовых планов Марины Владимировны вместе взятых.
Вечер подкрался почти незаметно. Вместе с ним в квартире появились запах сырого подъезда и тяжёлые уверенные шаги Марины Владимировны. Свекровь очень любила заходить «буквально на минутку» без звонка и предупреждения — примерно так же внезапно, как внеплановая проверка.
— Ольгушка, у вас тут такая духота, что хоть окна вместе со стенами выноси, — заявила Марина Владимировна и тут же, по-хозяйски, заглянула в кастрюлю. — Снова сосиски? Мужика нужно мясом кормить, а не этой оболочкой непонятного происхождения.
— Мясо сейчас стоит почти как ювелирные украшения, мама, — спокойно сказала Ольга, садясь на табурет. — Дмитрий сообщил, что вы уже придумали, как пристроить мою дачу в надёжные руки.
Марина Владимировна величественно опустилась напротив и поправила на плечах пуховый платок, хотя в квартире было совсем не холодно. Она выпрямилась, будто собиралась выступать перед собранием, и явно намеревалась объяснить Ольге, почему той следует добровольно расстаться со своим участком.
— Ольга, о будущем нужно думать заранее, — начала Марина Владимировна своим наставительным голосом. — Квартира — это капитал, это настоящая ценность. А твоя дача — одна сплошная дыра, в которую постоянно уходят деньги. Я уже нашла отличную однушку, и там как раз не хватает примерно той суммы, которую можно получить за твой участок. Ты ведь не хочешь, чтобы мать твоего мужа жила только на пенсию?
— Я хочу, чтобы летом у меня было место, где я могу смотреть только на грядки и колорадских жуков, — Ольга старалась говорить ровно, хотя внутри уже всё закипало. — И, если честно, мне очень интересно, с каких пор такие решения принимаются без моего участия.
— Потому что Дмитрий в семье мужчина, — Марина Владимировна недовольно поджала губы. — А ты, Олечка, всегда была немного сама по себе. Вспомни хотя бы тот случай, когда не захотела отдать мне старый холодильник на лоджию. Всё то же самое.
В этот момент в комнату заглянула Алина. В ушах у неё были наушники, но по лицу сразу стало понятно: главную суть разговора она успела услышать.