— Бабуль, а может, ты свою комнату продашь и переедешь в коммуналку? — спокойно спросила она, вытаскивая один наушник. — Тоже ведь получится выгодный актив.
— Алина, не смей хамить матери и бабушке! — рявкнул Дмитрий из соседней комнаты. — Иди учись, тебе ещё сессию закрывать.
— Я и так учусь, — фыркнула Алина и, уходя к себе, бросила через плечо: — Мам, дачу не отдавай. Там хотя бы интернет лучше ловит, чем дома.
Ольга окончательно поняла: обычными разговорами эту историю уже не остановить. Мирный этап закончился, и впереди начиналась настоящая позиционная война.
Следующие несколько дней прошли под знаком холодного молчания. Дмитрий почти не разговаривал с женой, зато показательно покупал себе отдельные глазированные сырки и ел их в одиночку, забравшись под одеяло. Ольга смотрела на это с кривой усмешкой. «Вот он, защитник семейных интересов», — думала она, вытирая пыль с телевизора.
В четверг, как Дмитрий и обещал, на пороге появился риелтор. Молодой парень в слишком узком костюме непрерывно потел и промакивал лоб бумажной салфеткой.
— Знакомься, это Кирилл, — представил его Дмитрий с таким выражением, будто привёл специалиста оценивать древний фамильный замок где-нибудь в Шотландии. — Он посмотрит перспективность объекта.
— Перспектив там действительно много, — Ольга прислонилась плечом к дверному косяку. — Особенно если говорить о дренажных работах. Весной вода стоит почти по колено, а летом комары такие крупные, что их можно сдавать в зоопарк. Кирилл, вы хорошо плаваете?
— Простите, в каком смысле? — молодой человек замер с блокнотом в руках.
— В самом обычном. Почва там торфяная, мягкая. Построите дом, а через год он поедет знакомиться с кротами, — Ольга приветливо улыбнулась. — И ещё электричество отключают каждые вторые выходные, когда председатель забывает вовремя оплатить счета.
— Ольга! — Дмитрий покраснел. — Не слушайте её, она шутит. У неё просто юмор такой специфический.
— Я, между прочим, совершенно серьёзна, — Ольга прошла на кухню. — А ещё за забором у нас стихийное кладбище домашних животных. Ночью очень атмосферно: совы ухнут, собаки завоют. Настоящая дачная романтика.
Кирилл почему-то почти сразу захлопнул блокнот, убрал ручку и пообещал «вернуться к разговору после праздников». Как только за ним закрылась дверь, Дмитрий взорвался.
— Ты мне сделку испортила! Мама уже мебель для той квартиры смотрит, она собиралась кредит брать под будущее жильё! Ты вообще понимаешь, что делаешь?
— Я как раз пытаюсь сохранить то, что ещё можно сохранить.
— Собственное имущество от вашего семейного набега, — спокойно пояснила Ольга. — Если Марине Владимировне так срочно понадобилась отдельная квартира, пусть её сын пойдёт и заработает. Сейчас апрель, самое время совершать трудовые подвиги, а не распродавать чужое наследство.
— Значит, вот как, — Дмитрий с силой швырнул связку ключей на тумбочку. — Я подаю на развод. Завтра заберу свои вещи.
— Чемоданы в кладовке, на верхней полке, — любезно подсказала Ольга. — Только осторожнее: рядом стоит банка солёных огурцов. Не разбей, когда полезешь.
О «разводе» Марина Владимировна узнала примерно через десять минут. После этого телефон Ольги едва не раскалился от бесконечных звонков.
— Ты совсем разум потеряла? — надрывалась свекровь. — Из-за какого-то клочка земли семью рушишь! Дмитрий уже у меня, чай пьёт и плачет! Давление почти двести!
— Пусть выпьет таблетку и прекратит устраивать спектакль, — спокойно ответила Ольга, продолжая перебирать крупу. — Если семья держится только до первого шантажа разводом ради однокомнатной квартиры на окраине, значит, она и так давно трещит по швам.
— Ты ещё об этом пожалеешь! — прошипела Марина Владимировна. — Мы через суд половину дачи отсудим!
— Непременно попробуйте, — Ольга сбросила звонок. — Дача оформлена по дарственной, юристы вы мои доморощенные.
В квартире стало непривычно тихо. Алина ушла ночевать к подруге, Дмитрий перебрался к матери. Казалось бы, можно было свободно дышать и наслаждаться покоем, но внутри у Ольги было муторно и тяжело. За годы она привыкла к его ворчанию над ухом, к вечным напоминаниям о кране, который капал уже третий год. Привыкла к его глупым шуткам и даже к тому, что последний кусок хлеба он всегда забирал первым.
Но отдать дачу она не могла. Это была бы не просто уступка. Это выглядело бы как предательство отца, который своими руками ставил те самые оконные рамы, над которыми Дмитрий теперь так презрительно посмеивался.
На следующее утро Ольга обнаружила, что сахар закончился полностью. Она накинула куртку и вышла в магазин. Весна в этот год наступала упрямо: во дворе пахло мокрым снегом, сырой землёй и набухающими почками. Возле подъезда ей встретилась дачная соседка, баба Светлана.
— Ольга, привет, — прищурилась та. — Слышала я, твой по всему району бегает, покупателя на участок ищет. Ты только не продавай, а то я туда своих внуков поселить могу, они тебе всю клубнику истопчут.