Дверь хлопнула с такой силой, что с вешалки свалилась детская шапочка Юли.
— Ну зачем ты так с ним? — почти шёпотом спросила Вика. — Он ведь уже пожилой человек…
— Он человек, который за пять лет ни единого раза не пожелал услышать слово «нет», — резко ответил Костя. — И если ты до сих пор этого не понимаешь, значит, у нас с тобой действительно серьёзные проблемы.
Он схватил куртку и тоже ушёл.
Домой вернулся только глубокой ночью.
Вика сидела на кухне. Горела лишь маленькая лампочка над плитой. Жена неподвижно смотрела перед собой.
— Я тебя люблю, — произнесла она, даже не повернув головы. — Но папу я тоже люблю. Я не могу выбирать между вами.
— Да никто не заставляет тебя выбирать, — устало ответил Костя. — Я прошу только об одном: пусть двери нашего дома принадлежат нам. Обычные человеческие границы, Вика. Неужели я требую невозможного?
Она ничего не ответила.
В четверг Костя вернулся с работы, держа под мышкой небольшую картонную коробку.
— Что ты принёс? — настороженно спросила жена.
— Новый дверной замок.
Вика мгновенно побледнела.
— Костя, ты ведь не собираешься… Но папа…
— Твой отец уже пять лет открывает нашу дверь так, словно единственный хозяин здесь он. С сегодняшнего дня этому конец.
Установка заняла примерно полчаса.
Всё это время Вика неподвижно стояла возле кухонного проёма. По её щекам беззвучно катились слёзы.
Юля, которая всегда тонко чувствовала напряжение между родителями, тихонько играла с куклами у себя в комнате и даже не выглядывала оттуда.
Когда работа была закончена, Костя протянул жене ключ.
— Вот этот твой. Второй мой. Запасной будет лежать здесь, в ящике. Больше никаких ключей у посторонних не будет. Вика, пойми: мы семья. А каждой семье нужен собственный дом, куда никто не входит без разрешения.
Вика молча взяла металлический ключ.
Повертела его между пальцами.
И так ничего не произнесла.
В пятницу Вика повела Юлю на день рождения к девочке из детского сада, а Костя остался дома.
Он прекрасно понимал, что тесть обязательно появится.
По пятницам Аркадий Семёнович приходил неизменно.
Вот в замке зашевелился ключ.
Одна попытка.
Вторая.
Третья.
Затем наступила тишина.
А через мгновение раздался громкий, настойчивый стук.
— Вика! Костя! Немедленно открывайте! Что это ещё за шутки?!
Костя подошёл к двери и посмотрел в глазок.
На лестничной площадке стоял Аркадий Семёнович. Лицо красное, волосы растрёпаны, в руке тяжёлый пакет, внутри которого звенели стеклянные банки.
Костя отпер дверь.
Тесть буквально ворвался в прихожую, едва не задев зятя плечом.
— Что вы сделали с дверью?! Почему мой ключ не открывает?!
— Потому что я заменил замок, — спокойно ответил Костя. — Ещё вчера.
— Заменил?! — Аркадий Семёнович ошеломлённо замер. — И даже не подумал спросить моего разрешения?!
— Это наша с Викой квартира. И мы вправе менять здесь замки, когда считаем нужным.
— Ваша квартира?! — тесть сорвался на крик. — Да ведь это я её купил! На собственные деньги! Ты хоть представляешь, сколько лет мне пришлось откладывать на неё?!
— Представляю. И я действительно вам благодарен. Но ведь вы подарили нам это жильё. А подарок не означает бессрочного разрешения приходить в любое время суток. Вы ни разу не позвонили предварительно. Заходили, когда мы спали. Когда ужинали вдвоём. Когда принимали друзей. И прямо при гостях рассказывали, что у нас неправильно устроено. Пять лет, Аркадий Семёнович! Целых пять лет мы не можем спокойно расслабиться у себя дома! Я больше не в силах так жить.
Аркадий Семёнович молчал.
Костя приготовился к очередной вспышке ярости. Но ничего подобного не последовало.
В глазах пожилого мужчины читалось искреннее недоумение.
Словно до этой минуты ему даже в голову не приходило, что его присутствие может кому-то мешать.
— Значит, ты… меня прогоняешь? — наконец едва слышно спросил он.
— Нет. Никто вас не прогоняет. Я прошу всего лишь звонить перед приходом. Это элементарная вежливость. Больше ничего.
Тесть ещё несколько секунд стоял неподвижно.
Потом осторожно поставил пакет на тумбочку.
Повернулся.
И вышел.
На этот раз без возмущённых криков и громкого хлопанья дверью.
Она закрылась непривычно тихо.
Костя остался один в прихожей.
Сердце билось где-то у самого горла, а вместо ожидаемого облегчения к нему подступала неприятная тошнота.
Он медленно подошёл к двери и осторожно посмотрел в глазок.
Аркадий Семёнович никуда не ушёл.
Он сидел на лестничной ступеньке прямо напротив квартиры, закрыв лицо обеими ладонями.
Его плечи мелко вздрагивали.
Костя резко отступил.
Положил руку на дверную ручку.
Несколько мгновений простоял так.
Но открыть дверь не решился.
Чтобы хоть чем-то занять себя, он принялся разбирать оставленный тестем пакет.
Две баночки варенья из красной смородины.
Одна — крыжовенного.
Небольшой свёрток сушёных грибов.
А на самом дне, аккуратно завёрнутая в старую газету, лежала деревянная лошадка.