Календарь Елена повесила на гвоздь над кроватью в первый же вечер. Самый обычный настенный календарь с рекламой сельскохозяйственной фирмы, который случайно обнаружился в ящике комода. Красной ручкой девушка обвела тридцатое июня следующего года, а рядом мелкими буквами написала: «Домой». Немного подумав, она аккуратно перечеркнула двадцать девятое августа.
Один день позади. Осталось ещё триста с лишним.
Дом, который сельсовет предоставил молодой учительнице, находился на самой окраине Верхних Млинов, сразу за водонапорной башней. Две небольшие комнаты, печка, которую ещё предстояло научиться правильно растапливать, и рукомойник в сенях. За водой нужно было ходить к колодцу на противоположной стороне дороги. Туалет стоял во дворе, за разросшимся кустом сирени, а на его деревянной дверце было вырезано сердечко.
Увидев это сердечко, Елена несколько мгновений простояла неподвижно, а затем достала телефон и набрала мамин номер.
— Мам, представляешь, здесь туалет на улице.
— Леночка, но ты ведь прекрасно понимала, что едешь жить в деревню.
— Я думала, деревня — это примерно как дача у тёти Ирины. С горячей водой, бойлером и стиральной машиной.
На другом конце провода повисло молчание. Татьяна Николаевна всегда выдерживала такую паузу, когда ей очень хотелось произнести своё любимое «я же тебе говорила», но она из последних сил удерживалась.
— Всего год, доченька. Один учебный год. Ты ведь сама подписала договор и согласилась отработать положенный срок. А я пока присмотрю тебе квартиру возле Корпусного сада. Чтобы после возвращения тебе не пришлось ютиться вместе с нами в одной комнате. Я уже нашла несколько вполне приличных объявлений.
Елена училась в педагогическом университете на бюджетном отделении. По условиям договора после получения диплома она должна была отработать в населённом пункте, где не хватало педагогов. Во время распределения ей досталась деревня, расположенная в сорока километрах от районного центра. Однокурсница Алина тогда протянула: «Лен, ну и повезло же тебе!» И Елена так и не поняла, чего в этих словах было больше — искреннего сочувствия или облегчения оттого, что ехать придётся не самой Алине.
Школьное здание было двухэтажным, сложенным из белого кирпича. Над входом висела старая вывеска, с которой давно облезли позолоченные буквы. Во всей школе, с первого по девятый класс, обучались всего шестьдесят четыре ребёнка.
Директор, Лидия Степановна, женщина лет шестидесяти в тёплом вязаном жилете, внимательно осмотрела новую сотрудницу с головы до ног. Особенно долго её взгляд задержался на белоснежных кроссовках.
— Купите себе резиновые сапоги. И обязательно высокие. В октябре здесь такая грязища начинается, что ваши красивые кроссовки останутся посреди дороги, а дальше придётся идти босиком.
— Хорошо, — послушно ответила Елена.
— Будете преподавать украинский язык и литературу с пятого по девятый класс. Ещё возьмёте классное руководство в шестом. Только заранее не пугайтесь. Дети у нас хорошие, почти не кусаются.
Шестиклассников оказалось всего девять.
К своему первому уроку Елена готовилась три вечера подряд. Распечатала карточки, составила красочную презентацию, придумала интересную игру для знакомства с учениками. Однако проектор включить не удалось: в розетке попросту отсутствовало электричество. Игра тоже провалилась, поскольку дети отвечали на вопросы односложно и то и дело поглядывали в окно.
Под конец занятия подняла руку девочка с двумя туго заплетёнными косичками. Её звали Ярина.
— А вы у нас надолго?
— В каком смысле надолго?
— Ну, до вас Алла Викторовна работала. Так она ещё до Нового года уехала. А перед ней был Денис Олегович, молодой учитель. Он вообще до октября не продержался.
С последней парты кто-то насмешливо фыркнул.
Елена почувствовала, как щёки предательски начинают гореть.
— Я приехала на целый год.
— А-а, понятно, — протянула Ярина с таким выражением, с каким взрослые обычно произносят недоверчивое «ну-ну».
Вечером Елена с такой силой перечеркнула очередную дату на календаре, что кончик ручки прорвал бумагу.
Октябрь принёс затяжные дожди, и предупреждение Лидии Степановны насчёт непролазной грязи оказалось совершенно справедливым.
Чернозём на дороге к школе размокал настолько, что сапоги приходилось с усилием вытягивать из вязкой жижи с громким чавканьем. Спустя неделю рейсовый автобус до районного центра и вовсе перестал приезжать. Водитель объявил, что движение возобновится лишь после того, как грейдер приведёт дорогу в порядок.
Грейдер обещали пригнать со дня на день.
Школьные помещения отапливались дровяной котельной. Истопник дядя Петя приходил туда к шести утра и начинал топить, однако на втором этаже становилось хоть немного тепло только к третьему уроку. Ученики писали диктанты, не снимая верхней одежды. Елена тоже преподавала в куртке, повязав поверх неё мамин шерстяной шарф.