Антон торопился к отцу. После работы он почти всегда старался заехать к нему без лишних задержек, потому что после смерти жены Иван Сергеевич заметно сдал. Он стал плохо есть, всё реже выходил на улицу, почти ни с кем не общался и всё чаще повторял, что никому больше не нужен, а жизнь будто утратила всякий смысл.
— Ну что ты такое говоришь, папа, — мягко уговаривал его Антон. — У тебя есть я, есть внучка Алёна, Света тоже к тебе очень хорошо относится. Тебе всего семьдесят два. Это совсем не тот возраст, когда надо махать на себя рукой. Пожалуйста, живи, радуйся каждому дню, сколько бы их ни было впереди.
Иван Сергеевич соглашался кивком, иногда даже ненадолго улыбался, но через какое-то время снова уходил в свои тяжёлые воспоминания.
— Мне теперь и поговорить толком не с кем. Соседи все молодые, у вас свои дела — работа, семья, да и живёте вы не рядом. Спасибо тебе, Антоша, только я не хочу садиться тебе на шею. У тебя и так забот хватает.
— Алёнка уже так здорово танцует. Мы обязательно сходим вместе на её выступление! Скоро будет премьера, я заранее тебе скажу. Представляешь, совсем недавно она только училась в хореографическом училище, а теперь уже настоящая балерина. Почти артистка, — рассказывал Антон.
— Да, наша девочка — большая радость для всей семьи. Только жаль, что моя Лидочка до этого не дожила и не увидела внучку на настоящей сцене…
Любая беседа всё равно постепенно возвращалась к покойной супруге, и Антон всё чаще ловил себя на раздражении.
— Папа, уже второй год пошёл, как ты так тяжело переживаешь эту потерю. Но ведь нельзя всё время жить только прошлым. Нужно как-то принять это. Мы все за тебя волнуемся. Так ведь и заболеть можно, а что нам потом делать?
И будто подтверждая его опасения, наступила осень. Листья на деревьях стали золотыми, погода словно сама звала гулять по паркам, но Иван Сергеевич умудрился попасть под промозглый дождь, забыв дома зонт, простыл и слёг.
Теперь Антон со Светланой навещали его каждый день, чередуясь между собой. Алёна тоже приходила, когда у неё выпадали редкие свободные дни. Но никто так и не понимал, как вернуть дедушке желание жить по-настоящему.
Он уже поправился, но всё равно почти не выходил из квартиры, и даже уговорить его посидеть на лавочке у подъезда было непросто.
— Дедушка, — как-то спросила Алёна, — у тебя ведь скоро день рождения. Я хочу сделать тебе подарок. Что тебе хотелось бы?
— Ничего мне не надо, родная. Не трать деньги, прошу. У меня всё есть. После болезни я поднялся на ноги — уже радость. Лекарства есть, витамины Антон купил, холодильник полный. Чего ещё мне желать?
— Нет, дедушка, всё равно я хочу подарить тебе что-нибудь особенное. Такое, чтобы ты действительно обрадовался. Как в детстве. Скажи, о чём ты мечтал, когда был маленьким?
— Я всегда хотел собаку. Но родители не разрешали. У мамы была сильная аллергия, — немного подумав, признался Иван Сергеевич.
— А потом? Когда ты уже вырос?
— Потом пошла учёба, армия, свадьба. Твоя бабушка Лида собак не любила. Кошки у нас были, и мы с ними хорошо жили. А вот о собаке она даже слышать не хотела. Она очень любила порядок. Да и работали мы оба с утра до вечера. Кто бы с собакой гулял? Её же несколько раз в день выводить надо, иначе это беда для животного…
Старик глубоко вздохнул и на некоторое время задумался.
— А теперь мне тем более нельзя собаку заводить. Вдруг я умру, как Лидочка? Что тогда с ней будет? Останется на улице, будет бродить и голодать?
Он умолк, а потом тихо добавил:
— Ладно, сделай мне подарок. Только ничего не покупай. Пусть будет, как в детстве, — своими руками. И ни копейки не трать. Так мне будет спокойнее.
— Мне снова рисунок нарисовать, как раньше? А ты повесишь его на стену? Дедушка, я ведь уже взрослая. Разве ты не видишь? Мне для тебя ничего не жалко. Лишь бы ты снова начал радоваться жизни.
— Я сказал — без трат. Иначе мне вообще ничего не нужно, — упрямо повторил Иван Сергеевич.
Алёна поцеловала его в щёку и ушла.
Настал день рождения дедушки. Антон и Светлана приготовили праздничный стол, принесли цветы и бутылку шампанского. Сын подарил отцу новые кроссовки, и Иван Сергеевич, надев их, никак не хотел снимать.
— Вот это обувь! Совсем другое дело. Куда удобнее старых ботинок. Ноги будто сами легче идут. Угодил ты мне, сынок. Мои-то уже совсем разваливались. Только где же Алёнка? Что-то её долго нет.
В эту минуту в дверь позвонили. Антон пошёл открывать.
Из прихожей донеслись удивлённые голоса, смех, а потом вдруг всё резко стихло.
Иван Сергеевич хотел подняться из кресла, чтобы встретить внучку, но она громко сказала:
— Дедушка, не вставай! Сиди спокойно, а то ещё оступишься. Я сама занесу тебе подарок!
— Что там у вас? — обеспокоился именинник, всматриваясь в дверной проём.
Спустя несколько секунд в комнату вошла Алёна. Но вошла она не одна.
На руках у девушки сидела маленькая собачка рыже-коричневого цвета, с тёплыми карими глазами и пушистым хвостиком.