Двести тридцать лайков. Сорок семь комментариев с поддержкой. «Держитесь, Зинаида Павловна!» «Вот они, нынешние жёны!» «ДНК всё расставит по местам!»
Скриншот мне прислала Лена — двоюродная сестра Кости. Единственная из Расторгуевых, кто всегда относился ко мне нормально.
«Марин, я в ужасе. Тётя Зина совсем уже не понимает, что делает. Ты как?»
Я написала: «Нормально. Жду заключение».
Пятнадцатое ноября. Пятница. Около полудня. Позвонили из лаборатории.
— Марина Андреевна, результаты готовы. Заберёте лично или оформить доставку?
— Лично. Сегодня.
Я отпросилась с работы и поехала на улицу Дуки. Получила конверт — плотный, кремового цвета, с печатью лаборатории и голограммой. Внутри было двадцать две страницы заключения.
Села в машину. Открыла.
Первая страница — стандартные данные. Номер исследования, дата, фамилии участников, методика — анализ аутосомных STR-маркеров по двадцати четырём локусам плюс амелогенин.
Вторая страница — таблица генотипов.
Я читала быстро, профессионально. Локус D3S1358: ребёнок — 15, 17. Мать — 15, 16. Предполагаемый отец — 16, 17. Обязательный отцовский аллель 17 присутствует. Дальше.
D8S1179: ребёнок — 12, 14. Мать — 12, 13. Предполагаемый отец — 14, 15. Обязательный отцовский аллель 14 присутствует.
Все двадцать четыре локуса — без исключений.
Страница семнадцать. Итог: «Вероятность отцовства Расторгуева Константина Борисовича в отношении Расторгуева Тимофея Константиновича составляет 99,9998%. Отцовство практически доказано».
Я опустила заключение на колени. Выдохнула. Не от облегчения — я и до этого знала правду. Просто цифры подтвердили то, что, по сути, и не нуждалось в доказательствах.
Потом я перевернула ещё несколько страниц.
И замерла.
Страница двадцать. Дополнительное исследование — родство по линии бабушка, Расторгуева З.П., и внук, Расторгуев Т.К.
Вывод: «Генетические данные не подтверждают биологическое родство между Расторгуевой Зинаидой Павловной и Расторгуевым Тимофеем Константиновичем по прямой линии. Вероятность того, что Расторгуева З.П. является биологической бабушкой по отцовской линии, составляет 0,003%».
Я перечитала этот абзац три раза.
Потом открыла таблицу генотипов Кости и Зинаиды Павловны. Сравнила локус за локусом. Пять несовпадений из двадцати четырёх. Три — по локусам с высокой гетерозиготностью.
Вывод был очевиден.
Костя не был биологическим сыном Зинаиды Павловны.
Или не был биологическим сыном Бориса Григорьевича.
Или не был биологическим сыном их обоих.
Я просидела в машине на парковке минут двадцать. Мелкий дождь начал стучать по крыше. Дворники были выключены.
Я думала не о себе. Не о мести. Не о том, как красиво это ударит по Зинаиде Павловне.
Я думала о Косте. О семилетнем мальчике, который стоял у гроба отца и не понимал, почему мама почти не плачет. О двадцатилетнем парне, который каждое воскресенье ездил на кладбище и поправлял оградку на могиле человека, который, возможно, не был его отцом. О тридцатидвухлетнем мужчине, которому через несколько дней предстояло узнать, что вся его семейная история держалась на молчании.
Я понимала, что эта правда будет болезненной. Но я также понимала: только она способна остановить Зинаиду Павловну окончательно. Не на пару недель. Не до следующего повода. Навсегда.
Я убрала заключение в портфель. Завела машину. Поехала за Тимошей в садик. По дороге зашла в магазин и купила ему книгу про динозавров. Он обожал стегозавров — «потому что у них на спине пластины, как броня». Мой мальчик. Мой и Костин. Теперь это было доказано.
Зинаида Павловна назначила «семейный совет» на воскресенье, семнадцатое ноября. У себя дома. Пригласила Костю, меня, своего брата Геннадия Павловича с женой, соседку Тамару Викторовну и почему-то батюшку из храма Тихвинской иконы — отца Владимира.
Я пришла в сером свитере, с портфелем в руках. Тимошу оставила у подруги.
В квартире пахло пирогами. Зинаида Павловна встречала всех почти торжественно. Пироги с капустой, оливье, чай из самовара — полный парад. Стол на семерых. Белая скатерть. Праздничные чашки.
Она была уверена, что сейчас наступит её победный час.
— Ну что, Марина, — сказала она, когда все сели за стол. — Результаты уже получила? Или стыдно показывать?
Я молча достала конверт. Положила его на стол.
— Открывай, — велела она Косте. — Пусть все слышат.
Костя посмотрел на меня. Я кивнула.
Он вскрыл конверт, достал листы. Его руки слегка дрожали.
— Читай вслух, — приказала мать.
Костя нашёл страницу с основным выводом и прочитал:
— «Вероятность отцовства Расторгуева Константина Борисовича… составляет 99,9998 процента. Отцовство практически доказано».
Наступила тишина.
Лицо Зинаиды Павловны почти не изменилось. Только веки дрогнули — быстро, два раза.
— Ошибка, — сказала она. — Ты же сама по этим лабораториям ходишь. Всё подстроила.