Ничего не спросил.
Только закрыл дверь, повернул ключ в замке, и вскоре из комнаты донеслись громкие гитарные аккорды.
— Да вы совершенно ненормальная! — возмутилась Снежана, поправляя меховой воротник.
— Нет. Я просто мать, которая защищает своего ребёнка. А теперь слушайте внимательно. Эта квартира вам не принадлежит.
— Пока не принадлежит, — поправила она. — Герман всё объяснил. У вас четырнадцать дней, чтобы освободить жильё. Именно поэтому я здесь. Две недели, Вера. Считайте, вам ещё повезло. Я могла потребовать съехать через семь дней.
— Как великодушно, — ответила я. — А Герман больше ничего не просил передать? Может, привет сыну?
— Он предупреждал, что вы начнёте устраивать сцены.
Снежана попыталась натянуть сапог, подпрыгивая на другой ноге.
— И вообще, он сказал, что позволяет вам здесь находиться исключительно по своей доброте.
— По доброте, значит…
— Именно так. Кстати, мебель забирайте, если хотите. Она всё равно старомодная, я собираюсь полностью поменять обстановку.
Наконец справившись с обувью, девушка вышла на лестничную площадку.
Однако перед уходом обернулась и добавила:
— И не забудьте передать мне ключи лично. Не хочу потом тратиться на замену замков.
Я ничего не ответила.
Медленно закрыла дверь, повернула защёлку и осталась стоять в прихожей.
На коврике темнели влажные отпечатки её сапог.
Невольно я уставилась на них, словно именно эти грязные следы могли объяснить весь абсурд произошедшего.
Спустя несколько минут из детской показался Тимофей.
— Мам, кто эта женщина?
— Знакомая твоего отца.
— Она назвала нашу квартиру своей. Я слышал.
— Не обращай внимания.
— Мам…
— Да, сынок?
— Нас хотят выгнать?
Я опустилась на маленький пуфик и посмотрела ему в лицо.
Мой мальчик стремительно взрослел. Скоро он станет выше меня. Голос уже начал ломаться, а скулы всё отчётливее напоминали отцовские.
Больше всего мне хотелось, чтобы ему никогда не пришлось помнить этот вечер.
— Никто нас отсюда не выгонит, — уверенно сказала я. — Возвращайся к своему кораблю. Ты ведь ещё не закончил фрегат?
— Это бриг, мам.
— Ну тогда тем более. Такой серьёзный корабль нельзя оставлять недостроенным.
Он слабо улыбнулся и ушёл.
А я продолжала сидеть в прихожей, пытаясь понять, насколько далеко готов зайти человек, с которым когда-то собиралась прожить всю жизнь.
Часть 2. Разговор, после которого всё изменилось
Герман ответил на телефонный звонок только с четвёртой попытки.
Судя по шуму на заднем плане, он находился в компании друзей. Играла музыка, слышались весёлые голоса и женский смех.
— Что тебе нужно? — раздражённо спросил бывший муж.
— Добрый вечер, Герман. Сегодня ко мне явилась какая-то девушка. Сначала сфотографировала квартиру, потом сообщила, что я живу здесь исключительно благодаря твоей щедрости.
— И что? — равнодушно отозвался он.
— Ты отправил её ко мне?
— Я не запрещал ей приходить.
— Какая удобная формулировка. Значит, не запрещал.
— Вера, только не начинай. Квартира принадлежит мне. Мать оформила дарственную на моё имя. А тебе я просто разрешил там пожить.
— Ты ничего мне не разрешал, — тихо ответила я, стараясь не повышать голос.
За стеной находился Тимофей.
— Мы поселились здесь вместе, когда были женаты. Я собственноручно клеила обои, будучи беременной твоим ребёнком.
— Обои не делают тебя собственницей недвижимости.
— А обещания делают?
— Какие ещё обещания?
— Твои, Герман. Ты говорил, что мы с Тимофеем можем спокойно жить здесь до его окончания школы. Помнишь? Мы тогда сидели на кухне вместе с твоей матерью. Ты ещё наливал себе коньяк.
— Вера, я много чего говорил.
— Значит, теперь твои слова ничего не стоят?
Я стиснула телефон.
— Сыну всего тринадцать. До выпуска из школы ещё пять лет.
— Я не намерен ждать столько времени. Квартира понадобилась мне сейчас.
— Для чего? У тебя три квартиры.
— Две. И обе находятся в аренде.
— Тогда расторгни один договор и переезжай туда с будущей женой.
— Они меньше по площади. Снежана хочет жить в центре города.
Я почти физически представила, как он пожимает плечами, произнося эти слова.
— Значит, Снежане нужен центр, — медленно повторила я. — Замечательный довод. Обязательно упомяну его, когда дело дойдёт до суда.
Герман усмехнулся.
— До какого ещё суда? Вера, не смеши меня. У тебя нет никаких документов на квартиру. Ты даже там не зарегистрирована.
— Зато там зарегистрирован твой родной сын.
— Снимешь его с регистрации.
Я присела на кухонный табурет.
Ноги внезапно стали такими слабыми, будто я несколько часов шла по глубокому снегу.
На заднем плане у Германа снова раздался смех.
— Ты понимаешь, что собираешься лишить собственного ребёнка дома?
— Никто на улицу вас не выставляет. Арендуй жильё в Сормове. Там цены значительно ниже.
— Тимофей учится здесь. У него хорошие преподаватели, друзья, занятия. В феврале областная олимпиада по физике. Он готовится с сентября!