Сергей Викторович неожиданно стал одним из наиболее азартных участников конкурса, хотя Артём заранее категорически попросил ведущего обходиться без подобных развлечений.
Софья ухватила мужа за рукав.
— Ты же обещал, что никаких конкурсов не будет.
— Сам был в этом совершенно уверен.
— Твой отец вон уже пытается определить сорт коньяка по запаху с завязанными глазами.
— И выглядит при этом абсолютно счастливым.
— Ну тогда пусть развлекается.
Ирина Павловна сидела за праздничным столом и искренне смеялась.
Примерно к девяти вечера она совсем перестала тревожно прислушиваться, не спрашивает ли кто-нибудь о Милане.
Артём заметил перемену совершенно случайно.
Ещё совсем недавно мать была убеждена, что отсутствие дочери станет главным предметом обсуждения на свадьбе.
Однако выяснилось, что у приглашённых хватает куда более интересных занятий.
Даже тётя Лариса была полностью поглощена спором с дядей Володей о том, кто из них неправильно исполняет танго.
Ближе к завершению праздника Сергей Викторович предложил сыну выйти ненадолго на улицу.
После дневного ливня заметно похолодало.
Отец расстегнул пиджак и облокотился на перила.
— Хорошая свадьба вышла.
— Ага.
— Соня довольна?
— По-моему, очень.
— Ну и замечательно. Это самое важное.
Некоторое время они молчали.
Из-за дверей ресторана доносилась музыка.
Сергей Викторович повернулся к сыну.
— Мать твоя тогда, конечно, большую глупость сказала.
Артём улыбнулся.
— Смелые слова, пап. Особенно учитывая, что она сейчас внутри.
— Я ещё недостаточно стар, чтобы забыть об осторожности.
— Похвально.
Сергей Викторович спрятал руки в карманы брюк.
— Мы ведь привыкли, что ты обычно уступаешь.
Артём повернул голову.
Отец смотрел в сторону парковки.
— Особенно когда дело касалось Миланы, — продолжил он. — Она с самого детства вспыльчивая. Проще ведь было сказать тебе: «Артём, будь благоразумнее». Вот мы и говорили.
— Я это прекрасно помню.
— Удобно получалось.
— Для вас.
— Да. Для нас.
Спорить Сергей Викторович не стал.
— А она, наверное, со временем решила, что иначе и быть не может.
— Может быть.
— Но ты уж совсем от сестры не отворачивайся.
— Не собираюсь.
— Она ведь всё-таки тебе родная…
Артём рассмеялся.
— Пап, ты уже почти идеально всё сказал, и тут опять начал.
Отец тоже улыбнулся.
— Ладно, молчу.
Они вернулись к гостям.
Поздно вечером, когда приглашённые постепенно разъезжались, Ирина Павловна подошла к Софье.
— Ты ведь получила сообщение от Миланы?
— Получила.
— Она сама решила тебе написать.
— Я это поняла.
Мать Артёма поправила ремешок сумочки.
— Я только сообщила ей, что мы всё равно собираемся на свадьбу. А остальное она уже решила самостоятельно.
— И это хорошо.
Ирина Павловна явно ожидала, что Софья скажет ещё что-нибудь.
Однако та молчала.
— Ты до сих пор обижаешься на неё?
Софья задумалась.
— Уже нет.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Но это совершенно не означает, что завтра мы вдруг станем лучшими подругами.
— Я понимаю.
И впервые за долгое время эти слова не сопровождались скрытым продолжением «но всё-таки».
Когда родители уехали, молодожёны ещё около двадцати минут находились у входа в ресторан, пока друзья распределяли по автомобилям подарки и цветы.
Софья наконец сняла туфли и переобулась в удобные кеды.
— Пожалуй, лучшее моё решение за сегодняшний день, — объявила она.
— А согласие выйти за меня замуж?
— Почётное второе место.
— Ничего себе, как быстро всё началось.
— Привыкай, муж.
Артём помог ей уложить последние коробки в багажник.
На заднем сиденье обнаружилась распечатка схемы рассадки, которую организаторы передали вместе с остальными свадебными документами.
Та самая схема.
Из-за которой три недели назад началась последняя серьёзная семейная ссора перед торжеством.
Софья подняла лист бумаги.
— Выбрасываем?
— Без сомнений.
Она скомкала распечатку и отправила её в мусорный пакет.
В дороге домой разговоры были уже совсем о другом.
Обсуждали, кто из гостей сколько выпил.
Куда загадочным образом исчезла коробка конфет.
Почему свидетель под конец праздника разгуливал с букетом невесты.
И как Сергею Викторовичу удалось выиграть бутылку коньяка на торжестве, где жених лично запретил устраивать конкурсы.
Про Милану даже не вспомнили.
Спустя несколько дней Артём самостоятельно позвонил сестре.
Поначалу разговор получился несколько скованным.
Без слезливых признаний.
Без громких слов о долгожданном примирении.
Милана поинтересовалась, как прошло торжество.
Брат ответил, что всё было замечательно.
Она пошутила, что их мать наверняка весь вечер контролировала, правильно ли разложены салфетки на столах.
Артём ответил:
— Только первые полчаса.
Они оба рассмеялись.
Затем голос Миланы стал серьёзнее.
— Тём, я действительно тогда сильно перегнула палку.
— Перегнула.