— Мог бы хотя бы из вежливости сказать, что ничего страшного не произошло.
— А зачем мне говорить неправду?
— Вот поэтому с тобой совершенно невозможно мириться.
— Зато процесс много времени не занимает.
Сестра немного помолчала.
— А Софья на меня сильно сердится?
— Можешь спросить её саму.
— Теперь как-то неловко.
— Тогда можешь не спрашивать.
— Справедливо.
Собственную студию Милана так и не открыла.
Вместо этого она арендовала отдельное рабочее место в салоне, постепенно набрала постоянных клиентов и лишь через несколько месяцев вновь задумалась о собственном кабинете. Но теперь уже без идеи оформлять крупный кредит на брата.
Иногда Артём помогал ей с финансовыми расчётами.
Деньгами не помогал.
И никто больше не пытался представить это доказательством недостаточной братской любви.
Ирина Павловна ещё несколько раз предпринимала попытки собрать всех на совместный ужин.
Первая встреча прошла довольно напряжённо.
Вторая оказалась заметно спокойнее.
А во время третьей Софья с Миланой около пятнадцати минут обсуждали кухонную мебель и её доставку, пока неожиданно не выяснили, что обе советуют друг другу одну и ту же компанию.
Никто не произносил торжественных речей о восстановлении семейного единства.
Просто постепенно родственники научились спокойно сидеть за одним столом, не возвращаясь постоянно к прежним обидам.
И всё же одна вещь изменилась окончательно.
Как-то зимой Артёму позвонила Ирина Павловна.
У Миланы сломался автомобиль, и на ближайшие выходные ей срочно понадобилась другая машина.
— Ты не мог бы дать сестре свою на пару дней?
Артём посмотрел в окно.
— Нет, мам. Она мне самому понадобится.
Раньше после такого отказа обязательно последовала бы целая череда упрёков:
«Вы ведь родные брат и сестра».
«Ей машина нужна всего на два дня».
«Неужели тебе настолько жалко?»
Но на этот раз мать лишь немного помолчала.
— Хорошо. Тогда попробую спросить у папы.
— Спроси.
Вот и весь разговор.
Артём завершил звонок и не сразу понял, отчего вдруг улыбается.
История со свадебным ультиматумом давно осталась позади.
Но именно в эту минуту он впервые по-настоящему ощутил её результат.
Никто не перестал быть частью семьи.
Никто навсегда не исчез из жизни близких.
Мать с отцом не лишились сына.
Артём не потерял сестру.
Софье не пришлось заставлять мужа делать мучительный выбор между собственной женой и родственниками.
Просто одна давно укоренившаяся семейная привычка перестала действовать.
Раньше все ожидали, что именно Артём первым пойдёт на уступки, потому что договориться с ним значительно проще.
Теперь оказалось, что готовность договариваться вовсе не означает обязанность всегда соглашаться.
И самым убедительным его поступком стал вовсе не громкий скандал.
Не длинная обвинительная речь.
Не бесконечные попытки доказать матери, насколько несправедливо она себя ведёт.
А всего несколько спокойных секунд за кухонным столом, когда Ирина Павловна уверенно объявила:
— Если Милану не пригласят на свадьбу, мы тоже не придём.
И приготовилась слушать уговоры.
Однако Артём просто открыл список приглашённых, удалил две фамилии и ответил:
— Хорошо. Я тебя услышал.
Тогда Ирина Павловна была убеждена, что сын таким образом отвернулся от собственной семьи.
Но в действительности он впервые поступил совершенно иначе.
Он всего лишь позволил взрослым людям самостоятельно нести ответственность за произнесённые ими слова.