Никаких намёков на свободные места за столом.
Никакого «ну раз мы помирились, значит, я теперь приглашена».
Позднее вечером Артём всё же решил написать сестре.
Они обменялись несколькими короткими сообщениями.
Милана рассказала, что мать поначалу действительно уговаривала её ещё раз поговорить с братом. Но после истории с родительским ультиматумом она впервые смогла взглянуть на происходящее иначе.
До этого девушка не сомневалась, что отец с матерью рано или поздно заставят Артёма уступить.
Как происходило всегда.
В подростковом возрасте мать требовала, чтобы он отдавал Милане лучшую комнату на даче, объясняя это тем, что брат старше.
Позже постоянно просила подвезти сестру, отвезти по делам или встретить откуда-нибудь, добавляя привычное: «Тебе что, трудно?»
Когда дети ссорились, именно Артёма обычно отправляли мириться первым.
Причём вовсе не потому, что виновником конфликта был он.
Просто договориться с ним оказывалось намного легче.
Но на этот раз привычный способ перестал действовать.
Родители поставили на кон собственное участие в свадьбе и с удивлением обнаружили, что сын не намерен выкупать их присутствие ценой приглашения нежеланного гостя.
Такой результат оказался неприятным не только для них.
Милана тоже почувствовала себя неуютно.
Потому что впервые привычное семейное «ну уступи же» привело не к очередной уступке, а к вполне ощутимым последствиям.
До свадьбы оставалось семь дней.
Однажды Софья осторожно спросила:
— Слушай, а ты теперь не хочешь её всё-таки пригласить?
Артём удивлённо посмотрел на невесту.
— А ты хочешь?
— Нет.
— Тогда почему спрашиваешь?
— Всё-таки она попросила прощения.
— И правильно поступила.
— Я просто хотела понять твоё решение.
Артём закрыл коробку с бутылками.
— Извинения не превращаются автоматически в приглашение на свадьбу.
Софья согласно кивнула.
Больше к этой теме они не возвращались.
Утро свадебного дня встретило их проливным дождём.
Причём это была вовсе не романтичная морось, которая так красиво смотрится на фотографиях, а настоящий сентябрьский ливень. Всего за десять минут парковка возле ЗАГСа превратилась в сплошные лужи.
В машине, на которой ехала Софья, заклинило боковое стекло.
Свидетель жениха оставил обручальные кольца дома и вспомнил об этом, когда уже проехал половину дороги.
А тётя Лариса прибыла за сорок минут до остальных и успела трижды позвонить Артёму, подозревая, что приехала не по тому адресу.
К счастью, к моменту регистрации дождь прекратился.
Сергей Викторович появился в совершенно новом костюме. Выглядел он настолько непривычно, что Артём сначала даже не опознал собственного отца со спины.
Ирина Павловна держала небольшой букет цветов.
Приблизившись к сыну, она первым делом поправила воротник его рубашки.
— Неровно лежит.
— Мам, мне уже тридцать два года.
— В тридцать два года воротники тоже иногда лежат неровно.
Именно с этих слов началось их общение в тот день.
Ни о Милане, ни о списке гостей мать не заговорила.
Софью она обняла и негромко произнесла:
— Ты сегодня невероятно красивая.
— Спасибо большое.
И больше ничего.
После официальной церемонии все отправились в ресторан.
Запланированные тридцать восемь гостей превратились в тридцать семь: утром у ребёнка одного из друзей Софьи поднялась температура, поэтому его супруга была вынуждена остаться дома.
Когда Артём заметил незанятый стул, он только усмехнулся.
Столько разговоров, переживаний и споров возникло из-за единственного места, а в итоге один стул всё равно оказался лишним.
Но мысль о том, чтобы срочно позвать Милану, даже не появилась.
Ведь дело с самого начала было совершенно не в стульях.
За весь праздник отсутствие сестры заметили вслух только два человека.
Первой спросила бабушка.
— А где наша Миланка?
Ирина Павловна заметно напряглась.
Но Артём ответил абсолютно спокойно:
— Не приехала, бабуль.
— Приболела, что ли?
На мгновение он посмотрел на мать.
Она тоже внимательно следила за ним.
— Нет. Просто мы сейчас не особо общаемся.
Бабушка нахмурилась.
— Снова поссорились?
— Немного есть.
— Ну, помиритесь ещё.
После этого она спокойно переключила внимание на салат.
Вторым человеком оказалась тётя Лариса.
Правда, подошла она к племяннику уже после подачи второго горячего блюда.
— Я ничего спрашивать не собираюсь, — заявила она.
— Тогда зачем ко мне подошла?
— Чтобы предупредить, что спрашивать не буду.
— Очень ценное сообщение.
— Не язви. Я твою мать всю прошлую неделю успокаивала.
— Благодарю за тяжёлую службу.
Лариса махнула рукой.
— Лучше иди к своей жене. Она тебя по всему залу глазами ищет.
Вот, собственно, и весь грандиозный семейный скандал, которым так пугала себя Ирина Павловна.
Никто демонстративно не покинул ресторан.
Никто не потребовал немедленно собирать семейный совет.
Приглашённые спокойно ели, беседовали, танцевали и фотографировались.