Холодный осенний ветер с силой бился в оконное стекло, разбрасывая по нему охапки пожухлых жёлтых листьев. Нина неподвижно лежала на диване в тесной проходной комнатке, стараясь плотнее завернуться в старое одеяло из колючей шерсти. От высокой температуры невыносимо ныли мышцы и суставы, горло саднило при каждом глотке, а из груди то и дело вырывался мучительный, надрывный кашель. Она болела уже пятые сутки, и с каждым новым днём чувствовала, как последние силы покидают её, словно медленно догорает тоненькая восковая свечка.

В дверном проёме показалась Клавдия Петровна, мать её мужа. Женщина с суровым выражением лица, тяжёлым, неприветливым взглядом и привычно сжатыми губами держала глубокую суповую тарелку. От содержимого исходил слабый кисловатый запах вчерашних щей.
— Держи, поешь хоть что-нибудь, — сухо произнесла свекровь, опуская тарелку на прикроватную тумбочку. — Устроилась здесь, точно госпожа какая-то. Другие трудятся, а ты целыми днями на диване валяешься.
Нина с огромным усилием оперлась на локоть и посмотрела на принесённую еду. В мутноватой водянистой жиже виднелись несколько разварившихся кусочков картошки, остатки овощей и одинокий лавровый лист, плававший на поверхности.
— Клавдия Петровна… — едва слышно обратилась она к свекрови охрипшим от болезни голосом. — Может быть, найдётся хоть немного мяса? Или можно сварить обычный крепкий бульон? Мне сейчас настолько тяжело, что даже подняться почти не получается…
Клавдия Петровна издала презрительный смешок и демонстративно поставила руки на пояс.
— Ты только посмотрите на неё! Мяса захотелось! Мясо у меня для Ромочки приготовлено. Он на заводе в две смены надрывается, домой еле ноги приносит, всю семью обеспечивает. А ты кто такая? Бесприданница из детдома, которую мы в свой дом пустили на всём готовом! Мы с сыном тебя приняли, свадьбу хоть и скромную, но устроили, одели, обули, крышей над головой обеспечили. И после всего этого ты ещё смеешь условия ставить? Не заслужила ты пока хорошего питания, дорогуша. Так что ешь то, что поставили, не барыня! И спасибо скажи, что вообще кормят!
Закончив свою гневную речь, свекровь резко развернулась и покинула комнату, с грохотом захлопнув за собой дверь. Нина обессиленно откинулась на подушку. По её щекам потекли горячие слёзы, горькие от унижения и беспомощности.
В памяти всплыли события полуторагодичной давности, когда она впервые познакомилась с Романом. Детство Нины прошло в детском доме, и она никогда не испытывала настоящей родительской заботы и ласки. Поэтому Роман показался ей воплощением всех девичьих мечтаний — внимательным, добросердечным, надёжным мужчиной, рядом с которым наконец можно почувствовать себя любимой. Он красиво ухаживал, окружал её вниманием, а однажды уверенно предложил: «Переезжай ко мне. Мама возражать не станет». Их свадьба получилась совсем небольшой: несколько близких друзей и Клавдия Петровна. Тогда будущая свекровь показалась Нине женщиной требовательной и строгой, однако вполне приветливой.
Настоящие неприятности появились позже, когда Клавдия Петровна решила, что молодая невестка обязана во всём ей подчиняться. Она потребовала, чтобы Нина полностью передавала ей заработанные на швейном производстве деньги, докладывала о каждом своём передвижении и без возражений исполняла любые распоряжения. Однако жизнь в детском доме не сломила характер Нины. За внешней мягкостью скрывались твёрдость и чувство собственного достоинства. Девушка отказалась отдавать зарплату, объяснив, что семейными финансами они с Романом должны распоряжаться самостоятельно. Именно после этого свекровь затаила на неё настоящую обиду. А Роман… Он неизменно предпочитал оставаться в стороне, хотя своим молчанием всегда поддерживал мать. «Она старше нас, у неё жизненного опыта больше. Не спорь с мамой», — повторял он при каждом конфликте.
Нина снова взглянула на тарелку с почти остывшей водянистой похлёбкой. Есть совершенно не хотелось, однако она заставила себя проглотить несколько ложек, понимая, что измученному болезнью организму необходимо хоть какое-то питание.
Минуло ещё три дня. Самочувствие Нины понемногу улучшилось: жар наконец отступил, хотя сильная слабость всё ещё мешала ей нормально двигаться. Однажды, когда Клавдия Петровна отправилась за покупками на рынок, а Роман находился на заводе, зазвонил старенький мобильный телефон Нины. На экране высветился незнакомый городской номер.
— Добрый день. Я разговариваю с Ниной Игоревной? — послышался серьёзный мужской голос. Несмотря на внешнее спокойствие, в нём явственно ощущалось волнение.
— Да, меня зовут Нина Игоревна, — настороженно подтвердила девушка.
— Здравствуйте. Моё имя Степан Михайлович Воронов. Видите ли… Я потратил очень много времени, пытаясь разыскать вас. Много лет назад погиб мой сын Игорь. И лишь совсем недавно мне стало известно, что после его смерти осталась маленькая дочь, которую впоследствии определили в детский дом. Я начал поиски, изучал документы, и все обнаруженные сведения в итоге привели именно к вам. Ниночка, у меня есть очень серьёзные основания полагать, что вы моя родная внучка.
