В доме Тамары Степановны всегда жили два Васьки. Один после сытного обеда устраивался на диване, громко храпел и время от времени препирался с телевизором. Другой был серым, полосатым, с белоснежной грудкой, любил дремать на тёплой лежанке и вступал в конфликты разве что с мышами. Да и то далеко не со всеми, а исключительно с теми нахалками, которые осмеливались подобраться к дому ближе огорода.
Такая традиция появилась ещё в молодые годы. Первого котёнка Тамара принесла домой спустя год после свадьбы и, особо не раздумывая, окрестила Васькой. В честь собственного мужа.
— Ты совсем умом тронулась? — возмутился Василий Петрович. — Это что же получается, меня теперь с котом путать будут?
— Да кто тебя с ним перепутает? Он ведь мышей ловит, — рассмеялась молодая жена. — Я тебя таким образом увековечить решила, а ты ворчишь. Всё ради тебя, Васенька.
— Ладно, договорились. Тогда я нашу будущую козу Тамарой назову. Пусть тоже почувствует.
— Называй на здоровье. Она хотя бы блеет нежнее, чем ты разговариваешь.
Козу они так и не завели, зато все последующие коты неизменно получали имя Васька. Василий Петрович сначала для порядка повозмущался, а потом смирился. Лишь изредка, когда между супругами возникали разногласия, он прищуривался и заявлял:
— Настоящая налоговая инспекция ты, Тамара. Всё замечаешь, каждую мелочь подсчитываешь и обязательно делаешь по-своему.
Жена на подобные замечания не обижалась. Она прекрасно понимала: если Василий придирается и бурчит, значит, чувствует себя хорошо. Гораздо тревожнее становилось, когда он вдруг замолкал.
А самые забавные представления случались по вечерам. Стоило Тамаре выйти на крыльцо и громко позвать: «Вася! Иди ужинать!», как к дому с разных сторон устремлялись сразу двое. Один торопился из сарая, на ходу вытирая ладони о брюки, а второй мчался со стороны грядок, гордо подняв хвост трубой. И ещё большой вопрос, кому удавалось добраться до кухни быстрее.
Нынешний Васька появился у Тамары тринадцать лет назад, ранней весной. Был март. Возвращаясь автобусом из районного центра с тяжёлой сумкой покупок, женщина услышала возле остановки тоненький жалобный писк. Звук доносился из придорожной канавы, повторялся на одной ноте и постепенно слабел.
Тамара спустилась посмотреть и обнаружила в талой воде крохотного котёнка. Мокрый до последнего волоска, он сидел совершенно неподвижно и уже даже не дрожал. Видно, сил у бедняги совсем не осталось.
Женщина спрятала находку под кофту, прижала к груди и так прошла оставшиеся три километра до деревни. Всю дорогу придерживала малыша рукой, боясь, что он выскользнет.
— Не жилец, — заключил Василий Петрович, увидев промокший комочек. — Напрасно только тащила.
Тамара даже спорить не стала. Устроила котёнка в картонной коробке возле печки, отыскала в домашней аптечке пипетку и почти до полуночи осторожно поила его подогретым молоком, буквально по капельке.
А среди ночи проснулась и заметила, как муж, уверенный, что она крепко спит, осторожно поднялся с кровати. В одних носках он подошёл к коробке и долго стоял над ней, внимательно вглядываясь в маленького зверька.
— Дышит? — тихонько спросила Тамара из темноты.
— Дышит, — проворчал Василий и поспешил обратно под одеяло. — Я вообще-то воды хотел попить.
Котёнок всё-таки выкарабкался. Со временем превратился в огромного упитанного кота с широкой усатой мордой. Тамару он обожал той особенной преданной любовью, на какую способны существа, словно навсегда запомнившие, из какой беды их однажды спасли.
Кот сопровождал хозяйку повсюду: к сараю, на грядки, к колодцу. Когда Тамара доила корову Цветочку, Васька чинно усаживался поблизости и терпеливо ожидал, не достанется ли ему хоть немножко молока. К самой Цветочке он, между прочим, относился с большим почтением. Всегда уступал ей дорогу, хотя корова обычно даже не удостаивала его взглядом.
Свой хлеб Васька получал вполне заслуженно. За тринадцать лет его службы ни одна мышь не рискнула поселиться ни в кладовой, ни в погребе. Однако у этого грозного охотника имелась одна пагубная страсть, прекрасно известная всем обитателям двора.
Сметана.
В тот июльский день жара навалилась ещё до семи утра. Липы уже закончили цвести, на абрикосовом дереве возле окна начали желтеть первые плоды, а над дворами плыл густой аромат свежескошенного сена. Сосед как раз разложил его сушиться возле межи.
Тамара подоила Цветочку, проводила корову к деревенскому стаду и занялась домашними хлопотами. К обеду она пообещала мужу вареники с вишнями. А какие же вишнёвые вареники без хорошей сметаны?
Сметана у Тамары была домашняя, невероятно густая — поставь ложку, так и останется стоять. Хранила хозяйка своё богатство в подполье под домом, в глиняных горшках, расставленных на длинной деревянной полке. Берегла эти запасы едва ли не тщательнее денег, отложенных на починку крыши.
Василий Петрович тем временем прихватил топор и отправился в лесополосу за жердями. Забор возле огорода заметно покосился, и жена уже третью неделю напоминала, что пора бы поставить подпорки.