Игорь двинулся следом. Он тяжело ступал за мной, а в глазах у него уже блестела жадная победа. Губы растянулись в самодовольной ухмылке. Он был уверен, что всё решено.
Но в тот миг, когда мои пальцы коснулись гладкого пластика банковского токена, внутри словно щёлкнул выключатель. Тридцать пять лет работы с цифрами, договорами, отчётами, налоговыми проверками и хитрыми подрядчиками не прошли даром. Во мне сработал профессиональный рефлекс, который невозможно заглушить ни криками, ни слезами. Мозг экономиста — это холодный механизм, который первым делом проверяет документы.
Я замерла. Потом повернулась к мужу. Мой взгляд, ещё недавно растерянный и почти виноватый, стал ясным, спокойным и ледяным.
— Игорь, слушай внимательно, — сказала я ровно, сухо, почти деловым тоном. — Операция за границей на три с половиной миллиона — это крупный валютный перевод. Просто так отправить десятки тысяч долларов неизвестно куда банк не позволит. Счёт могут моментально заблокировать по валютному контролю из-за подозрительной операции. Деньги зависнут, и вы их не увидите месяцами.
Игорь моргнул. Его нахальная улыбка медленно поползла вниз. Такого поворота он явно не ожидал.
— Какие ещё проверки?! — попытался он снова надавить грубостью, но в голосе уже проскочила паника человека, который впервые столкнулся с банковскими правилами. — Просто нажми и отправь!
— Без документов перевод не пройдёт. Я не собираюсь подставлять свой счёт и объясняться с проверяющими органами, — отрезала я и села за ноутбук. — Пусть Карина немедленно пришлёт всё: медицинское заключение, договор с клиникой и официальный счёт на оплату. Как только банк увидит основания — деньги уйдут. Жду.
Игорь зло выдохнул, но всё же стал торопливо писать дочери сообщение. Следующие пятнадцать минут прошли в полной тишине. На кухне не звякнула ни одна ложка. Наконец экран моего ноутбука мигнул. На почту пришло письмо с вложением от отправителя с ником Карина.
Я надела старые очки для чтения в тонкой роговой оправе. Холодный свет монитора высветил морщины на моём усталом лице. Я открыла файл.
На экране появился красивый бланк с золотым тиснением и логотипом элитной швейцарско-арабской клиники пластической хирургии. Документ был полностью на английском. Очевидно, Карина рассчитывала, что для пожилой женщины иностранный язык станет непреодолимой стеной: мол, увидит печать, испугается красивых слов и покорно расстанется с деньгами.
Но десятилетия работы с иностранными поставщиками строительной техники научили меня читать такие бумаги не хуже русских. Английский я знала прекрасно.
Я прищурилась. Внутри меня стала подниматься плотная, удушливая, абсолютно чистая ярость. Я читала строки «страшного диагноза» моей падчерицы, и с каждым новым пунктом сердце превращалось в камень.
«Complete VASER Liposuction» — значилось в первой строке. Полная ВАЗЕР-липосакция живота и бёдер.
Я с трудом проглотила горький ком.
«Rhinoseptoplasty with rib cartilage» — риносептопластика. Изменение формы носа с использованием реберного хряща.
Пальцы мелко задрожали от гнева, когда я дошла до третьего, самого дорогого пункта.
«Bilateral Augmentation Mammoplasty — Motiva Implants 400cc» — двусторонняя увеличивающая маммопластика. Грудные импланты по четыреста миллилитров. Почти четвёртый размер.
Но настоящей пощёчиной оказался последний пункт, заботливо выделенный жирным шрифтом: «Premium Rehabilitation Package, 21 days, Dubai, Five-Star Recovery Resort». Премиальный реабилитационный пакет на двадцать один день в Дубае, в пятизвёздочном восстановительном резорте. Спа, уход, комфорт и вид на голубые воды Персидского залива.
Все переживания за Карину исчезли в одно мгновение. Их место заняла точная, холодная, почти математическая ненависть. Я посмотрела на свои руки: сухая кожа, следы возраста, короткие ногти без маникюра, пальцы, которые десятилетиями стучали по клавиатуре, считая чужие сметы и отчёты. И этими руками я должна была оплатить силиконовую грудь, откачку жира, новый нос и роскошный отдых в Эмиратах для взрослой инфантильной пиявки, которая только что убеждала меня, что я уже отжила своё.
Я молча нажала кнопку печати. Старенький лазерный принтер натужно заурчал и начал выплёвывать листы. В комнате сразу запахло нагретым тонером.
Игорь стоял в коридоре, развалившись и скрестив руки на груди.
— Ну что там, Нина? Насмотрелась на свои бумажки? Давай уже отправляй, я Каринке написал, что деньги сейчас будут, — произнёс он приторно, но всё ещё приказным тоном, заглядывая в комнату.
Я ничего не сказала. Спокойно прошла мимо него в коридор. Открыла старую антресоль и достала его потёртый клетчатый чемодан — тот самый, с которым он пять лет назад пришёл в мою квартиру. От чемодана пахло пылью, старым картоном и чужой бесполезностью. Я поставила его посреди комнаты, распахнула шкаф и начала аккуратно, методично бросать туда его вещи. Свитера, выцветшие рубашки, носки, бритвенную пену. Ни слёз. Ни крика. Ни дрожи в голосе. Только спокойные, точные движения.