— Эй! Нина, ты что творишь?! Совсем с ума сошла?! — Игорь застыл посреди комнаты. Его наглость за секунду сменилась тупым, животным недоумением. Лицо начало бледнеть и становиться серым. — Ты меня куда собираешь? Ты деньги перевела или нет?!
Я подошла к нему, держа в левой руке свежую распечатку счёта. Жёлтым маркером я жирно подчеркнула слова «Liposuction», «Mammoplasty» и «Dubai Resort».
Я посмотрела ему прямо в глаза и с почти спокойным удовольствием увидела, как в его зрачках рождается паника. Он понял. Понял, что я всё прочитала.
— «Старая жадная ведьма, кому ты нужна со своими деньгами», — произнесла я ровным, бесцветным голосом, будто зачитывала строку из отчёта. Затем швырнула распечатанные листы ему в грудь. Бумага мягко разлетелась по полу. — Знаешь, Игорь, я внимательно изучила медицинские показания. Оказывается, у твоей тридцатилетней дочери тяжелейшая нехватка силикона в груди и критический избыток жира на бёдрах. А спасти её может исключительно элитный спа-курорт в Дубае. Видимо, российская медицина перед такой трагедией бессильна.
Игорь открыл рот, как рыба, выброшенная на берег. Он хватал воздух, пытался что-то сказать, но слова застревали в пересохшем горле. Его глаза метались по комнате в поисках спасительного оправдания.
— Нина… ты всё неправильно поняла… — наконец выдавил он. Лицо снова начало наливаться краснотой, но теперь не от злости, а от унизительного стыда. — Девочке тридцать лет! От неё мужчина ушёл! У неё депрессия, комплексы, она из дома выйти не может! Ей надо личную жизнь устраивать, нормального обеспеченного мужчину найти, а ты… ты жадная, чёрствая тварь, сидишь на своих миллионах! Да кому ты вообще нужна будешь без меня?! Останешься одна в этой своей клетушке!
— Чемодан собран. Ключи положишь на тумбочку. И убирайся из моей квартиры, — сказала я так тихо, что ему пришлось прислушаться. В моём голосе был такой неподвижный, древний холод, что Игорь осёкся. Он было сделал шаг ко мне, пытаясь снова напугать, но встретился с моим немигающим взглядом и трусливо отступил.
Уходил он с грязной бранью. С силой пнул свой клетчатый чемодан, хлопнул дверью так, что с потолка посыпалась побелка. Орал на весь подъезд, что я ещё пожалею о своей жадности. Он отправился к своей обожаемой принцессе, уверенный, что в роскошной съёмной квартире, за которую, как выяснилось, тоже платил он, его ждёт любящая дочь.
Через три часа зазвонил мой телефон. Это был Игорь.
Я не ответила. Зато с большим удовольствием позже прослушала сообщение на автоответчике. На заднем плане истерично визжала Карина:
— Зачем ты притащился ко мне со своими вонючими вещами?! Ты обещал привезти деньги от этой старой дуры на мою операцию! Нет миллионов — проваливай! Мне тебя кормить не на что, неудачник!
Следом послышался тихий, жалкий, всхлипывающий шёпот моего мужа. Он умолял меня сжалиться, открыть дверь и пустить его хотя бы переночевать, потому что любимая дочь выставила его с чемоданом прямо на холодную лестничную площадку.
Я спокойно улыбнулась, удалила сообщение и отправила его номер в чёрный список.
Потом открыла верхний ящик стола, достала новый альбом для рисования и коробку акварельных карандашей. Устроилась за чистым кухонным столом и впервые за долгое время вдохнула полной грудью. Мне давно хотелось набросать эскиз веранды для будущего домика в Зеленоградске. Теперь я знала точно: там будет пахнуть морем, соснами и свободой. Настоящей, честной, заслуженной свободой. Без чужих «диагнозов», наглых альфонсов и силиконовых трагедий. Только я. Балтийский ветер. И моё наконец-то никем не отобранное счастье.