Уже около двадцати лет Людмила просыпалась без всякого будильника — ровно в половине шестого. Организм давно привык к неизменному распорядку: подбросить дров в котёл, пока дом не успел остыть, поставить чайник и согнать Дусю с подушки Юрия. Муж работал на элеваторе посменно, и стоило ему уйти, как кошка немедленно занимала его место на кровати. Причём устраивалась она с таким важным видом, словно настоящей хозяйкой здесь была именно она, а все остальные просто снимали у неё жильё.
Но этим утром подушка оказалась пустой. И даже успела остыть.
Людмила приподнялась на кровати, нащупала ногами тапочки и вдруг насторожилась. Откуда-то из-под кровати доносился странный звук. Тихий, прерывистый, напоминающий скрип мокрого пальца по стеклу.
«Мышь», — первым делом решила женщина и даже мысленно отругала Дусю. Вот ведь охотница нашлась! Притащила живую добычу и спрятала под кроватью. Осенью подобные истории уже случались. Только вот мыши обычно не пищат сразу на три голоса.
Людмила включила фонарик на телефоне, опустилась на колени, отодвинула коробку с зимними сапогами и на несколько мгновений застыла, не веря собственным глазам.
Возле самой стены, на старом свитере Юрия, который она уже целую неделю безуспешно разыскивала по всему дому, лежали три крошечных котёнка. Каждый был не больше детской ладошки. Их шерстка слиплась и оставалась влажной. Малыши так тесно прижимались друг к другу, что Людмила не сразу смогла понять, где заканчивается один и начинается другой. Один из котят неожиданно чихнул, и от этого вздрогнули все трое.
А перед ними, растянувшись почти на всю ширину свитера, расположилась Дуся. Она посмотрела на хозяйку, неторопливо прищурила глаза и даже не подумала сдвинуться с места.
— Дуся, — едва слышно произнесла Людмила. — Это ещё что такое? Откуда они здесь взялись?
Но Дуся, как и положено кошке, у которой спрашивают о совершенно очевидных вещах, предпочла промолчать.
Дусю Людмила нашла девять лет назад возле автобусной станции в Умани. Тогда маленький чёрно-белый котёнок сидел под скамейкой под холодным ноябрьским дождём и так отчаянно кричал, что прохожие старались обходить это место стороной. Людмила пройти мимо не смогла. Она привезла малышку домой, спрятав в рукаве куртки. А Юрий, увидев неожиданное пополнение, только махнул рукой:
— Ну, одна кошка — это ещё не целая ферма.
Когда Дусе исполнилось примерно десять месяцев, она тяжело и долго болела. После обследования ветеринар в районной клинике сказала без обиняков: потомства у этой кошки никогда не будет. Людмила тогда расстроилась гораздо сильнее, чем сама могла предположить. Со временем, конечно, смирилась.
Дуся выросла независимой кошкой. На руки она почти никогда не просилась, зато неизменно находилась где-нибудь поблизости. Если Людмила чистила картошку, Дуся сидела на подоконнике. Если разговаривала с дочерью по телефону, кошка устраивалась на стуле в прихожей. Она не требовала внимания, но всегда оставалась рядом.
И теперь эта самая кошка лежала под кроватью, оберегая троих совершенно чужих малышей.
Людмила направилась на веранду, потому что уже начала догадываться, каким образом незваные гости оказались в доме.
Когда-то Юрий проделал в нижней части двери небольшой проход специально для Дуси. Отверстие он прикрыл куском резины от автомобильной камеры, чтобы зимой не приходилось каждые полчаса вставать и выпускать кошку на улицу. Ночами резиновая заслонка постоянно хлопала, но Людмила настолько привыкла к этому звуку, что давно перестала его замечать.
По окрашенному полу веранды тянулась цепочка грязных следов. От наружной двери к порогу комнаты, затем дальше, в спальню. Людмила присела и внимательно присмотрелась.
След оказался не один. Несколько дорожек накладывались друг на друга.
Дуся бегала туда и обратно.
Три раза.
На улице стоял первый по-настоящему морозный день. Всю ночь дождь лил стеной, сильный ветер пригибал к земле вишню возле калитки. А перед рассветом температура опустилась до минус двух, и лужи во дворе затянулись тоненькой ледяной корочкой.
Людмила представила, как её избалованная домашняя Дуся, которая даже в мелкий дождик выходила с таким несчастным видом, будто её навсегда выставляют за дверь, трижды преодолевала путь через холод и слякоть, каждый раз неся в зубах мокрого котёнка.
Вернувшись в спальню, женщина только сейчас заметила, что весь подбородок Дуси покрыт засохшими комочками глины.
Юрий позвонил сам, когда Людмила уже поставила на плиту молоко, хотя ещё не знала, можно ли вообще давать его таким маленьким котятам.
— Люд, почему ты мне не отвечаешь? Я ещё в шесть написал, спрашивал, покупать хлеб или нет.
— Юра, у нас под кроватью три котёнка.
На другом конце линии воцарилась тишина.
— Какие ещё котята?
— Маленькие. Совсем мокрые. Трое.
— Подожди, но ведь Дуся не может…
— Да знаю я, что не может! Поэтому и рассказываю. Она их откуда-то с улицы принесла. Через свой лаз в двери.