— Твои вещи мы потом обсудим отдельно.
Он замер.
Лариса услышала это и тут же обернулась.
— А, так ты теперь и его выставишь? Прекрасная жена.
Вера посмотрела на неё прямо.
— Ваш брат взрослый мужчина. Если он считает нормальным обманом заселять людей в чужую собственность, ему тоже придётся подумать, где он будет жить.
Павел побледнел.
— Вера…
— Не сейчас.
Сборы заняли не десять минут, а почти двадцать. Олег дважды ходил к машине. Лариса демонстративно швыряла пакеты, но Вера никак не реагировала. Она стояла в коридоре рядом с соседкой и следила, чтобы ничего не осталось в шкафах, на полках, в ванной. Детям она тихо сказала:
— Проверьте, не забыли ли игрушки.
Мальчик кивнул и забрал машинку. Девочка подняла с пола резинку для волос. Вера не хотела, чтобы потом они слушали, будто злая тётя отобрала их вещи. Взрослые пусть отвечают за свои поступки, но детей в эту грязь она втягивать не собиралась.
Когда последняя сумка оказалась за дверью, Лариса задержалась на пороге.
— Ты ещё пожалеешь, Паша, — сказала она брату. — Я маме всё расскажу.
— Расскажи, — устало ответил он.
— И тебе, Вера, это ещё вернётся.
Вера положила руку на край двери.
— Вернётся только тем, кто привозит детей в чужую квартиру без согласия хозяйки.
Она закрыла дверь. Не хлопнула. Просто закрыла и повернула ключ. Потом сняла связку со стола и внимательно её рассмотрела. Там было два ключа. Её собственный и новая копия. Вера молча отделила копию и положила отдельно.
Валентина Сергеевна задержалась в прихожей.
— Ты как?
— Нормально.
— Замок лучше поменяй завтра. А ещё лучше сегодня, если найдёшь мастера.
— Найду.
— И с мужем поговори серьёзно. Такие вещи случайно не происходят.
Вера кивнула.
— Спасибо, что поднялись.
— Не за что. Я у себя. Если снова вернутся — звони сразу.
Когда соседка ушла, квартира наконец погрузилась в тишину. Но это была уже не прежняя тишина. В воздухе остался запах чужой дороги, чужих сумок и чужой наглости. Павел стоял посреди коридора и смотрел на жену так, будто только сейчас понял: вечер ещё не закончился.
Вера прошла на кухню, налила себе воды и сделала несколько глотков. Стакан в её руке слегка дрогнул, и она поставила его на столешницу, чтобы не расплескать.
— Садись, — сказала она Павлу.
Он сел.
— Вер, я виноват.
— Это не объяснение.
— Я растерялся. Лариса позвонила, кричит, дети плачут. У них правда всё плохо.
— Ты мог сказать: «Я спрошу у Веры». Ты мог позвонить мне. Ты мог оплатить им гостиницу из своих денег. Ты мог сам поехать к ним. Но ты сделал копию ключей и привёл их сюда.
Павел сжал пальцы в замок.
— Я думал, ты поймёшь.
— Нет. Ты думал, что я не успею сопротивляться.
Он опустил голову.
— Возможно.
Честность прозвучала поздно, но всё-таки прозвучала. Вера устало провела ладонью по лицу.
— Почему ты сказал им, что квартира общая?
— Я не хотел выглядеть… — Он запнулся.
— Каким?
— Мужиком, который живёт у жены.
Вера долго смотрела на него. В этом взгляде было не только раздражение. Там было ещё и разочарование, от которого Павел отвернулся.
— А кем ты выглядел сегодня?
Он не ответил.
— Ты спокойно жил здесь, Павел. Я никогда не тыкала тебе тем, что квартира моя. У тебя были ключи, место, уважение. Но тебе стало стыдно перед сестрой, и ты решил поднять свою значимость за мой счёт.
— Я не хотел тебя унижать.
— Но унизил.
Он поднял глаза.
— Что теперь?
— Сегодня ночуешь на кухне или у своих родственников. Завтра я меняю замки. Ключи будут только у меня.
— А мне?
— Пока нет.
Павел резко выпрямился.
— То есть ты меня выгоняешь?
— Я не выставляю тебя среди ночи. Я говорю, что после сегодняшнего доступ к моей квартире будет только с моего согласия. Завтра ты соберёшь часть вещей и поживёшь отдельно. Нам обоим нужно понять, что делать дальше.
— Вера, не руби с плеча.
Она усмехнулась.
— Это ты рубанул. Я теперь пытаюсь зашить то, что ты распорол.
Павел хотел возразить, но слов не нашёл. Он сидел за столом, глядя на свои руки, и впервые за весь вечер не пытался прикрываться сестрой, детьми, жалостью или браком.
Утром Вера не стала продолжать разговоры. Она вызвала слесаря, дождалась его и поменяла замок. Никаких заявлений, никаких странных бумажек — только мастер, инструменты и новый комплект ключей. Павел стоял рядом молча. Когда мастер ушёл, Вера убрала ключи в сумку.
— Мне один? — тихо спросил Павел.
— Нет.
Он кивнул, будто именно этого и ждал.
— Я вещи соберу?
— Собери самое нужное. Остальное потом согласуем.
Он прошёл в спальню. Вера осталась в прихожей и слушала, как открываются ящики, шуршат пакеты, застёгивается молния спортивной сумки. Ещё вчера ей казалось, что их жизнь не идеальная, но понятная. Павел был мягким, иногда нерешительным, но не злым. Она не ожидала от него такой подлости именно потому, что он не кричал, не требовал, не давил в лоб. Он просто обошёл её решение стороной.