Что так упорно охраняла Жуля

Под всеми этими вещами обнаружилась обычная школьная тетрадь в клетку. На обложке шариковой ручкой крупными, немного дрожащими буквами было написано:

«Тем, кто поселится здесь после меня».


Маргарита осторожно взяла тетрадку. Поначалу она собиралась прочесть написанное про себя, однако Костя и Пётр смотрели на неё с таким ожиданием, что женщина невольно начала читать вслух.

«Дорогие добрые люди!

Я не знаю, кто вы и как вас зовут. Но раз уж вы нашли эту тетрадку и читаете моё письмо, значит, меня здесь больше нет, а квартира теперь принадлежит вам.

От всей души желаю вам счастья в этом доме. Здесь очень приятно по утрам. Особенно на кухне — ровно в восемь часов туда заглядывает солнышко.

У меня к вам всего одна просьба.

Скорее всего, возле входной двери вы увидите рыжую собаку. Её зовут Жуля. Она не кусается, хотя иногда делает вид, будто очень грозная. Ей уже пошёл двенадцатый год.

Больше всего она любит гречневую кашу с куриным бульоном. От сухого корма обычно отворачивается, но если ничего другого не дать, то и его поест. Только не включайте слишком громко телевизор, пожалуйста. Она не переносит громких звуков. А ещё Жуля очень боится грозы. Когда на улице гремит гром, нужно посадить её возле себя и разговаривать с ней. Совершенно неважно, о чём именно. Главное, чтобы она слышала человеческий голос и понимала, что рядом есть кто-то свой.

Она привыкла спать около комода, потому что внутри лежит моя старая кофта. Очень прошу, не выбрасывайте её, какой бы потрёпанной она вам ни показалась. Для моей Жули эта вещь пахнет родным домом.

Если у вас нет возможности оставить её у себя, я всё понимаю. Никого не осуждаю и не прошу невозможного. Но, пожалуйста, постарайтесь найти ей хороших хозяев. Не выставляйте её просто на улицу. Она совершенно не умеет там жить. Всю свою жизнь Жуля провела рядом со мной, на домашнем диване.

В конверте я оставила немного денег. Это для неё. Откладывала понемногу со своей пенсии, сколько позволяли средства.

Второй свитерок закончить не успела. Может быть, найдётся кто-нибудь, кто сможет его довязать. Зимой моя девочка сильно мёрзнет.

С благодарностью, Ольга Сергеевна».

Конверт находился тут же, между страницами тетради. Внутри лежали небольшие купюры — по двадцать и пятьдесят гривен, тщательно разглаженные и сложенные ровной стопочкой. Рядом был маленький листок с надписью: «2 340 грн. Для Жули».

А ещё там хранилась фотография. Та самая, которая когда-то стояла на вязаной салфетке поверх комода. На снимке пожилая женщина в той самой коричневой кофте сидела на этом же ковре, а у неё на коленях уютно устроился рыжий щенок с непропорционально огромными лапами.


Закончив читать, Маргарита ещё долго сидела, не поднимая глаз.

Неожиданно в памяти всплыло событие, о котором она не вспоминала почти двадцать лет.

Ей тогда было девять. Они с матерью собирались переезжать из деревни в город. Их собаку Дану, чёрную дворняжку с белым пятнышком на груди, решили оставить у соседки бабушки.

«Ей там даже лучше будет, — объясняла тогда мама. — На свежем воздухе, на свободе».

Маргарита до сих пор помнила, как Дана сидела возле калитки и провожала их взглядом. Собака смотрела вслед отъезжающему автобусу до тех пор, пока тот окончательно не скрылся за поворотом.

Больше Маргарита никогда не встречала свою Дану.

— Ну вот, — едва слышно произнёс Костя. — Теперь всё понятно. Теперь мы знаем, что она так отчаянно охраняла.

Пётр снял шапку и принялся неловко мять её в руках. Парень отводил глаза, совершенно не представляя, что следует сказать.

Маргарита медленно убрала телефон обратно в карман.

Затем присела перед Жулей на корточки — точно так же, как несколько минут назад это делал Костя, — и осторожно протянула ладонь.

Собака внимательно посмотрела сначала на женщину, потом на её руку и снова подняла глаза на Маргариту.

На этот раз она даже не попыталась обнажить зубы.

Жуля приблизила нос к пальцам, долго и тщательно обнюхивала их со всех сторон, после чего глубоко вздохнула. Так вздыхают уставшие путники, наконец добравшиеся домой после бесконечно долгой дороги.

А затем положила седую морду Маргарите на колено.

— Комод оставляем, — тихо сказала женщина, так и не подняв головы. — Никуда его не выносим. Пусть остаётся на своём месте.

— А зеркало тогда куда девать? — осторожно поинтересовался Пётр.

— Повесим прямо над комодом. Там вполне достаточно места.

Костя ничего не ответил, лишь молча кивнул и отправился вниз за книжным шкафом Маргариты.

На втором этаже он ненадолго остановился и постучал в соседскую дверь.

Маргарита слышала, как мужчина произнёс несколько коротких слов, а затем раздался голос соседки. Женщина то ли тихонько рассмеялась, то ли не смогла сдержать рыданий. С третьего этажа было трудно разобрать.


Первый снег пошёл в середине ноября. Большие мокрые хлопья медленно кружились в воздухе и нередко успевали растаять ещё до того, как касались земли.