На утренние прогулки Жуля теперь выходила в своём сером вязаном свитерке с красной полоской. Шла она неспешно, осторожно переставляя больную заднюю лапу. И каждый раз возле скамейки у подъезда обязательно останавливалась.
Стояла там около минуты, словно вспоминая что-то своё, а потом продолжала путь.
Маргарита никогда её не торопила.
Старый дубовый комод по-прежнему занимал своё место в прихожей. Теперь его поверхность была тщательно отполирована воском, а медные ручки сияли после чистки. Над ним висело большое зеркало, о котором так мечтала новая хозяйка.
На вязаной крючком салфетке снова появилась фотография в рамочке. С неё улыбалась пожилая женщина в коричневой шерстяной кофте, держащая на коленях маленького рыжего щенка с огромными лапами.
А в нижнем ящике, поверх старой хозяйской кофты, теперь лежал и второй вязаный свитер.
Маргарита потратила на него целых три недели.
Дважды ей приходилось распускать почти готовую работу: петли получались неровными, рисунок постоянно сбивался. В конце концов она всё-таки спустилась на второй этаж и попросила соседку помочь разобраться с вязанием.
Та охотно показала, как правильно держать спицы и вывязывать петли. Потом угостила гостью домашними пирожками с капустой.
За чаем соседка рассказала, что Ольга Сергеевна когда-то вязала тёплые носки практически для всех жильцов подъезда, а соседским внукам каждую зиму дарила собственноручно связанные варежки.
Новый свитер получился немного просторнее первого, да и одна красная полоска почему-то пошла совсем не в ту сторону, куда задумывалось.
Но Жуле это было совершенно безразлично.
По вечерам она, как и прежде, устраивалась возле старого дубового комода.
Только теперь её место находилось не снаружи, на холодной лестничной площадке перед запертой дверью, а внутри тёплой квартиры.
И лежала она уже по-другому — повернув голову в сторону комнаты, где уютно горел свет и кто-то тихонько перелистывал страницы книги.
