Костя сразу отдёрнул руку.
— Она вовсе не злая, — заметил он, не поворачивая головы. — Просто охраняет то, что считает своим.
— Мне совершенно безразлично, что именно она здесь охраняет. Выносите комод, и собака сама уйдёт.
Со стороны лестницы послышалось шарканье домашних тапочек. В дверном проёме показалась соседка со второго этажа — невысокая женщина, накинувшая поверх халата пуховую жилетку. В руке она держала пакет. Окинув взглядом собаку, комод и новую хозяйку, соседка сразу поняла, что произошло, даже не дожидаясь объяснений.
— Жулечка, вот ты куда забралась, — вздохнула она. — А я смотрю, возле двери твой коврик пустует.
— Это ваша собака? — с надеждой спросила Маргарита.
— Нет, милая, не моя. Ольгина она. Ольги Сергеевны, которая раньше здесь жила. — Женщина поставила пакет у стены. — Они вместе лет двенадцать прожили. Ольга её ещё крошечным щенком подобрала на остановке возле рынка. Январь тогда был, морозы стояли страшные. Принесла за пазухой, потому что руки сумками заняты были. С того самого дня они не разлучались. Куда Ольга — туда и Жуля. На скамеечке у подъезда вместе сидели, на рынок вдвоём ходили. А когда хозяйки не стало, собака так никуда и не ушла. Мы её всем подъездом кормим, кто чем может поделиться. А на ночь она сюда приходит, под эту дверь. Уже восемь месяцев.
Маргарита некоторое время молчала. От услышанного ей стало не по себе. Но собственное смущение почему-то вызвало ещё большее раздражение: испытывать чувство вины в собственной, с таким трудом купленной квартире она совершенно не собиралась.
— Мне действительно очень жаль эту собаку. Правда. Но заводить животных я не планирую. И комод мне тоже не нужен. На этом месте будет висеть зеркало.
Соседка ничего не сказала в ответ. Она молча подняла пакет и медленно направилась вниз по лестнице, придерживаясь рукой за перила.

— Давайте всё же вынесем эту мебель, — решительно произнесла Маргарита. — Петя, беритесь с той стороны.
Пётр подошёл к комоду сбоку, Костя ухватился за противоположный край. И именно в этот момент Жуля поднялась на ноги.
Вставала она мучительно медленно. Одна задняя лапа плохо слушалась: сначала собака перенесла тяжесть тела на передние лапы, затем осторожно, словно нащупывая дно в ледяной воде, поставила больную заднюю. Её слегка качнуло, однако она сумела удержать равновесие. После этого Жуля встала прямо перед ящиками комода, полностью загородив их своим телом. Шерсть на загривке поднялась дыбом, а из груди вырвался низкий, глухой звук. Даже не полноценное рычание — скорее скрип старой половицы, на которую кто-то неожиданно наступил посреди ночи.
Пётр мгновенно отступил.
— Нет уж, нет! Я к ней не полезу. Мне её зубы совершенно ни к чему!
— Да что же это такое! — возмутилась Маргарита, доставая телефон. — Всё, хватит. Сейчас вызову службу отлова животных. Пусть приезжают и забирают. Не могу же я из-за одной собаки весь день здесь торчать!
Она отыскала нужный номер, и палец уже остановился над кнопкой вызова.
— Подождите немного, — неожиданно остановил её Костя.
Маргарита подняла на него глаза.
— Просто так собаки старую мебель не охраняют, — произнёс мужчина, вытирая ладони о брюки. — Может, сначала проверим, что находится внутри этого комода?
Верхний ящик открылся без всяких усилий. В нём аккуратными стопками лежали скатерти, сложенные с той особенной тщательностью, которой когда-то учили дочерей их матери: каждая вчетверо, все края ровно совмещены. От ткани исходил едва уловимый аромат лавандового мыла. Жуля даже не повернула головы.
Во втором ящике обнаружились полотенца, жестяная коробочка из-под печенья, до краёв наполненная пуговицами, и несколько мотков шерстяных ниток. Собака по-прежнему оставалась неподвижной.
А вот нижний ящик открываться упорно не желал. Костя потянул его раз, затем ещё один. После этого поддел снизу ладонью, немного приподнял, и ящик наконец с протяжным скрипом выдвинулся наружу.
И тут произошло неожиданное.
Жуля, ещё минуту назад не подпускавшая никого к комоду, опустила голову, сама приблизилась к открытому ящику и медленно, словно не решаясь поверить происходящему, несколько раз вильнула хвостом.
В комнате воцарилась тишина. Даже вечно суетливый Пётр замер и перестал переминаться с ноги на ногу.
На самом дне ящика лежала старая коричневая шерстяная кофта с пуговицами. Растянувшаяся, с заплатками на локтях — именно такие вещи люди годами носят дома, потому что привыкли к ним и никак не решаются выбросить. Кофта была свёрнута наподобие небольшого гнёздышка, внутри которого хранились собачьи принадлежности. Красный ошейник с медным жетоном, на котором вручную было нацарапано «ЖУЛЯ». Старый резиновый мячик, давно утративший круглую форму. Щётка для вычёсывания шерсти. Маленький тёплый вязаный свитер серого цвета с красной полоской по краю. А рядом лежал ещё один, незаконченный: половина уже была связана, на спицах оставались петли, от которых тянулась нитка к шерстяному клубку.
