У порога сорок третьей квартиры уже восьмой месяц ночевал один и тот же незваный сторож, и каждый жилец подъезда прекрасно знал, кто это.
Она появлялась поздно вечером, когда на лестничных площадках уже гасли лампы. Кодовый замок на входной двери давно перестал работать как следует — достаточно было слегка толкнуть дверь плечом. Рыжая собака с заметно поседевшей мордой поднималась на третий этаж, устраивалась на резиновом коврике с надписью «Добро пожаловать» и оставалась там до самого рассвета. Кто-то из соседей поставил возле мусоропровода пластиковую миску. Другой принёс старенькое детское одеяльце с нарисованными зайцами. Но к одеялу собака даже не притрагивалась. Она неизменно выбирала коврик и лежала, повернув голову к закрытой двери.
Звали её Жуля. Это имя много лет назад придумала Ольга Сергеевна, прожившая в сорок третьей квартире почти всю свою жизнь. В конце февраля пожилой женщины не стало. Близких родственников у неё не обнаружилось, квартиру заперли, а спустя некоторое время выставили на продажу.
Маргарита понятия не имела о существовании этой собаки. Её мысли занимало совсем другое: одиннадцать лет жизни по съёмным квартирам, шесть переездов, бесконечные коробки с надписью «Книги», которые она уже давно перестала распаковывать полностью. Какой смысл раскладывать всё по полкам, если через год опять придётся собирать вещи? Но теперь наконец-то появилось собственное жильё. Двухкомнатная квартира с балконом, выходящим на юг, да ещё по такой стоимости, что даже риелтор слегка смутился, называя цену.
— Сразу предупреждаю, ремонт потребует приличных вложений, — честно признался он, когда они впервые осматривали прихожую. — Зато площадь отличная, и дом кирпичный. Сейчас подобные варианты редко попадаются.
Ремонтировать действительно предстояло немало. Обои с мелкими выцветшими розочками местами отклеились у потолка, паркет возле балконной двери вздулся неровными волнами, а из ванной тянуло стойкой сыростью, которую не удавалось устранить даже долгим проветриванием. От прежней хозяйки остались продавленный диван, старая этажерка без двух полок и массивный дубовый комод с потемневшими медными ручками.
На комоде лежала салфетка, связанная крючком. В самом её центре выделялся светлый прямоугольный след: очевидно, на этом месте много лет стояла фотография в рамке.
В воображении Маргарита уже обустроила свою будущую квартиру. Белоснежные стены в гостиной, огромный книжный шкаф от одного края стены до другого, уютное кресло у окна, где можно читать при дневном свете. В прихожей обязательно будет большое зеркало — именно там, где сейчас громоздится этот комод. Ни старому дивану, ни этажерке, ни тяжёлому комоду места в её планах не находилось.
Переезд назначили на субботу. Октябрь оказался дождливым и неприветливым: с раннего утра моросил мелкий дождь, клёны под окнами почти полностью сбросили листву, и мокрые листья намертво прилипали к обуви. За первый час Маргарите пришлось дважды перемывать пол в прихожей.
Из транспортной компании приехали двое грузчиков. Старшего звали Костя. Крепкий, широкоплечий мужчина лет сорока пяти, спокойный и неторопливый, с таким невозмутимым выражением лица, какое бывает у людей, способных без единой жалобы затащить тяжёлое пианино на девятый этаж. Его напарником был Пётр — молодой парень в ярко-оранжевой куртке с фирменной эмблемой. Он постоянно куда-то спешил, быстро двигался и всё время насвистывал себе под нос.
Порядок работы определили заранее: сначала вынести оставшуюся от бывшей владелицы мебель, затем занести вещи Маргариты. С диваном справились без затруднений. Этажерку Пётр унёс в одиночку, прижав к боку, словно большую гитару. Дверь на лестничную площадку оставили распахнутой настежь — так было удобнее и быстрее работать.
Когда грузчики вернулись за дубовым комодом, оказалось, что прямо между ними и мебелью лежит собака.
Никто даже не заметил, в какой момент она проникла в квартиру. Жуля устроилась на ковре, плотно прижалась боком к нижнему ящику комода и положила морду на вытянутые лапы. Она не лаяла и не рычала. Лишь наблюдала за присутствующими своими янтарными глазами — настороженно, но без видимой агрессии.
— Это ещё что за гостья? — удивилась Маргарита, отложив рулон упаковочного скотча. — Ребята, уберите её, пожалуйста. У нас ведь ещё кухня и балкон остались.
Костя опустил на пол коробку с посудой и медленно присел перед собакой.
— Ну здравствуй, красавица, — негромко произнёс он, словно обращался к маленькому ребёнку. — Ты откуда здесь взялась? Чья будешь?
Жуля даже не шелохнулась. Только ещё теснее прижалась к деревянному комоду. Костя осторожно вытянул руку открытой ладонью вверх, как обычно поступают при знакомстве с чужими животными. Рыжая губа слегка приподнялась, обнажив зубы. Собака не бросилась на него и не проявила злобы. Это было простое и твёрдое предупреждение. Так порой говорят «нет» те, у кого уже не осталось сил спорить, но кто всё равно не намерен отступать.
