— Огромная. Это моя спальня.
— Ну вот опять ты за своё! — недовольно скривился Алексей. — «Моя спальня», «моя квартира»… Ты вообще себя слышишь? Мы же одна семья. Потерпи немного, неужели трудно?
Слово «потерпи» за последние месяцы прозвучало столько раз, что Вероника уже перестала на него реагировать.
Тогда она решила поискать другой выход.
В субботу утром Алексей уехал на вызов. Вероника подошла к дивану, присела рядом с Кристиной и положила перед ней несколько распечатанных объявлений.
— Смотри, я подобрала три неплохих варианта рядом с метро. Вот эта комната, на улице Энгельса, вообще замечательная. С хозяйкой я уже поговорила, приятная женщина. Аренда — восемнадцать тысяч в месяц. Я могу оплатить тебе первый месяц и залог. Всего тридцать шесть тысяч. Возвращать не придётся. Просто хочу, чтобы ты смогла спокойно начать самостоятельную жизнь.
Кристина оторвалась от телефона.
Сначала изучила объявления, затем пристально посмотрела на Веронику.
— То есть ты решила меня отсюда выжить?
— Я предлагаю тебе помощь. Подумай сама: собственная комната, никто не мешает, полная свобода.
Кристина немного помолчала и вдруг расплылась в улыбке.
— Ну хорошо, давай. Спасибо, Ника. Серьёзно, спасибо.
В тот же день Вероника отправила ей всю сумму.
Почти неделю она пребывала в прекрасном настроении. Казалось, трудная ситуация наконец разрешилась мирно, без взаимных претензий и громких ссор.
Спустя семь дней Вероника поинтересовалась, когда Кристина собирается ехать смотреть жильё.
— А, да там уже других жильцов нашли, — беспечно отмахнулась золовка. — Не успела я.
— А те деньги, которые я перевела?
— Да в основном отложила пока. Ну, немножко потратила. Мне же куртка на осень нужна была. Ты не волнуйся, другую комнату обязательно подыщу.
Через пару дней Вероника заметила на ней новую коричневую куртку с меховой отделкой капюшона.
Никакой другой комнаты Кристина, разумеется, не сняла.
Больше она даже не поднимала эту тему.
Зато у неё появилось новое любимое занятие — рассуждать о том, насколько плохо воспитана жена её брата.
— Ника, да кто же так картошку чистит? — поучала она, стоя за спиной Вероники. — Ты половину клубня вместе с кожурой выбрасываешь! Тебя мать вообще ничему дома не научила?
В другой раз могла заметить:
— Опять ты в этом свитере ходишь? Хотя чему удивляться. У вас в семье, наверное, на себя деньги тратить не привыкли. Мать медсестрой всю жизнь работала, откуда ей знать, как прилично выглядеть.
Особенно охотно Кристина отпускала подобные замечания в присутствии подруг.
Она намеренно говорила достаточно громко, чтобы Вероника всё слышала из кухни.
— Девчонки, представляете, ей ведь квартиру мать помогла купить! Сама бы до старости деньги собирала. Зато теперь важничает, будто сама всего добилась!
Подруги давились смешками.
Алексей в такие минуты обычно находился неподалёку, в гостиной, перед телевизором.
Он прекрасно слышал сестру.
Вероника понимала это по одному характерному признаку: стоило Кристине начать очередную издёвку, как муж делал телевизор громче.
В ноябре к дочери приехала Валентина Ивановна.
Она привезла домашние пирожки с капустой и баночку брусничного варенья, которое собственноручно сварила из ягод, собранных на даче.
Вероника вышла встречать маму к подъезду.
— Мамочка, у нас сейчас Кристина живёт. Ты, пожалуйста, не принимай близко к сердцу, если она что-нибудь скажет.
Валентина Ивановна понимающе улыбнулась и кивнула.
Едва они переступили порог, из гостиной показалась Кристина.
Она бесцеремонно окинула пожилую женщину оценивающим взглядом с головы до ног.
— А-а, здравствуйте. Опять пирожки привезли? Ника, ну твоя мама прямо деревенская какая-то. Сейчас ведь никто уже с выпечкой не возится. В любой пекарне можно готовое купить.
Валентина Ивановна молча сняла пальто и аккуратно повесила его в прихожей.
На грубость она никак не отреагировала.
За столом мама провела не больше получаса. Выпила чашку чая, немного поговорила с дочерью и неожиданно начала собираться домой.
— Мам, ты куда так рано? Ты же только приехала!
— Что-то давление сегодня шалит, доченька. Лучше поеду, пока ещё не стемнело.
Возле входной двери Валентина Ивановна осторожно взяла дочь за ладонь и негромко произнесла:
— Ника, ты только одного не забывай. Это твой собственный дом. Я ведь не для того помогала тебе его покупать, чтобы какая-то посторонняя девица здесь объясняла тебе, как правильно картошку чистить.
Когда за мамой закрылась дверь, Вероника ещё долго стояла в коридоре, упираясь лбом в дверной косяк.
В ту ночь она решила поговорить с Алексеем уже без намёков и недомолвок.
— Лёша, мне нужна конкретная дата. Когда твоя сестра переедет?
— Откуда мне знать? Наверное, как только устроится работать.
— Она даже не пытается найти работу. Зачем ей это, если здесь её всё устраивает? Я хочу, чтобы до Нового года она освободила квартиру.