В то утро я поднялась в шесть. Не потому, что нервничала до дрожи, а потому, что хотела встретить этот день без единого промаха. Моя квартира на улице Ленина — обычная двухкомнатная хрущевка, за которую я отдала честно заработанные два миллиона четыреста тысяч, — должна была блестеть. Я собирала на неё пять лет. Тянула две работы. Не ездила в отпуск, не покупала себе лишней одежды, обходила стороной кафе и магазины. И теперь я была здесь хозяйкой. А сегодня к этой хозяйке должна была приехать знакомиться Галина Петровна — мама моего Саши.
Саша спал в гостиной на диване. Я смотрела на него и убеждала себя, что всё пройдет хорошо. Он работал инженером на заводе, получал немного, но был мягким и добрым. Своего жилья у него не было. Он снимал комнату в коммуналке где-то на окраине. Мы встречались восемь месяцев, а месяц назад он перебрался ко мне. Сказал, что хочет быть рядом. Я согласилась, потому что любила его. Глупость, правда?
Я вымыла полы так, что в них можно было смотреться. Поставила в духовку яблочный пирог. Купила белые хризантемы — три веточки, как, мне казалось, любят женщины её возраста. В вазу добавила воду с сахаром, чтобы цветы простояли дольше. В ванной положила новое полотенце с вышитыми лебедями. Я действительно старалась. Очень.
— Ты чего с утра носишься? — спросил Саша, сонно открывая глаза.
— Твоя мама приедет к одиннадцати. Вставай, помоги мне хоть немного.
— Да не переживай ты так, она нормальная, — он зевнул и снова накрылся одеялом.
Я не стала спорить. Просто продолжила готовить. В одиннадцать ноль семь зазвенел дверной звонок. Я поправила платье, глубоко вдохнула и открыла дверь.
На пороге стояла женщина лет пятидесяти пяти. Короткая стрижка, волосы выкрашены в медный оттенок, на плечах норковая шуба, хотя было пятнадцатое сентября и на улице держалось плюс шестнадцать. В руках она держала шуршащий целлофановый пакет.
— Здравствуйте, Катенька, — произнесла она, даже не дав мне первой поздороваться.
— Проходите, раздевайтесь, — ответила я, хотя она уже вошла внутрь и рассматривала прихожую так, будто пришла принимать объект после ремонта.
Назову её Галиной Петровной. Так она сама представилась, когда мы пару раз разговаривали по телефону. Галина Петровна сняла шубу и просто сунула её мне в руки. Не спросила, куда можно повесить. Просто отдала, как само собой разумеющееся. Я повесила шубу в шкаф и обернулась.
А она уже ходила по коридору.
— Ой, тесновато у вас тут, — заметила она, разглядывая стены. — И обои светлые. Непрактично. Быстро испачкаете.
— Мам, ты чего так рано? — спросил Саша, выходя из спальни в одних семейных трусах.
— Ничего не рано. Я от метро на такси доехала. Дорого, между прочим. Катенька, вам бы машину завести. Невестка должна быть мобильной.
Я промолчала. Машина у меня была. Старенький Volkswagen Polo двенадцатого года стоял во дворе. Но я почему-то не сказала об этом. Просто пригласила их на кухню.
На кухне я разливала чай. Галина Петровна уже устроилась на моем стуле — том самом, который я купила в ИКЕА за три тысячи девятьсот. Она крутилась на нём, щупала скатерть, а когда я отвернулась за сахаром, успела заглянуть в холодильник.
— А пирог у вас, кажется, подгорел, — сказала она, кивнув в сторону духовки.
Я открыла дверцу. Один край пирога действительно потемнел сильнее, чем нужно. Мне стало обидно, но я не подала виду. Достала его, переложила на блюдо и нарезала.
— Ничего, мам, попробуй. Катя хорошо готовит, — сказал Саша, уже откусывая кусок.
Галина Петровна отодвинула тарелку.
— Я на диете. Лучше скажите, Катенька, где вы работаете?
— Бухгалтером в строительной фирме.
— А, бухгалтер, — она чуть скривила губы. — Ну, стабильная работа. А зарплата какая?
— Мам, зачем тебе это? — Саша слегка толкнул её локтем.
— А что такого? Мы же почти семья. Надо понимать доходы, чтобы общий бюджет планировать.
Я назвала сумму. Сорок две тысячи после налогов. Галина Петровна поджала губы и посмотрела куда-то в потолок.
— Негусто, конечно. Но ничего, подтянем. Саша у меня золотой. Он к хорошему привык.
Я едва удержалась, чтобы не спросить, к какому именно хорошему привык мужчина, который до тридцати трех лет жил в коммуналке с двумя пьющими соседями. Но я сдержалась. Просто улыбнулась и предложила ещё чаю.
— Может, покажу вам квартиру? — сказала я, лишь бы сменить тему.
— О, с удовольствием, — оживилась Галина Петровна, вставая и потирая руки. И пошла впереди меня. Сама. Будто это она здесь хозяйка.
Она заглянула в спальню. Открыла шкаф-купе, который я три вечера собирала по инструкции.
— Порядок у вас есть, — одобрительно кивнула она. — Только вещей маловато. А шубы где?
— У меня нет шубы.
— Как это нет? Девушка без шубы — не девушка. Исправим. После свадьбы отдам вам свою старую. Ей всего восемь лет. Норка, правда, местами потёрлась, но ничего, походите.