По ходу дела он успевает кое-кого из них обесценить:
Александра завела разговор.
– А Николай Ильич талантливый ученый?
– Тот, что с бородой? – уточнил Гога.
– С бородкой.
– Не очень.
– А как вы определяете? Он же защитил кандидатскую диссертацию и готовит докторскую.
– Кандидатские все защищают…
Впрочем, Гога готов и восхищаться. Но как? По-нарциссически. Постоянно сравнивая себя с кем-то.
– Насчет таланта, – напомнил Гога. – Смотри, как ведет машину Васек. Великолепно ведет. Он талант в вождении. Я так не могу. Но я понимаю в моторах, как очень немногие. Я тоже талант.
А само появление Гоги в квартире Катерины воскресным утром? Его совершенно не колышет, что люди по выходным отсыпаются, что у них другие планы, что согласия на поездку ему никто не давал. Вспомним, он просто сообщил Катерине и Александре о пикнике и ушел, не дождавшись ни да, ни нет. А сейчас буквально пинками гонит их на шашлыки. Конечно, для их же блага, которое ему ведомо лучше, чем самим потенциальным облагодетельствованным! На природе, мол, отоспитесь.
В книге Черных присутствует диалог, в котором Катерина еще на пикнике пытается рассказать Гоге, кто она такая. Вернее, даже рассказывает. Но тот словно не слышит ее и всячески переводит тему, иронизируя над ней и не забывая снова выпятить себя:
– Гога, – предупредила Катерина, – несмотря на всю твою проницательность, я не та, за кого ты меня принимаешь.
– Конечно не та, – согласился Гога. – Ты лучше.
– Я серьезно.
– Она серьезно, – подтвердила Александра. – Она не из фабрики-прачечной, она крупный…
– …руководитель промышленности, – улыбнулся Гога.
– Да, – подтвердила Катерина.
– Ты еще и депутат, конечно. Все руководители у нас депутаты.
– Да, – еще раз подтвердила Катерина.
– И они туда-сюда ездят по заграницам. И ты только вчера вернулась из Парижа.
– Не вчера, – поправила Александра. – Две недели назад.
– Не будем мелочиться, – сказал Гога. – День, неделя, плюс-минус – не имеет никакого значения.
– Я с тобой серьезно разговариваю, – сказала Катерина.
– Я тоже, – подтвердил Гога. – Ты серьезная женщина, я серьезный мужчина. Обо мне здесь так хорошо говорили, что ты, конечно, почувствовала некоторый комплекс неполноценности. Ты хочешь рассказать мне о своих достоинствах и достижениях.
Обязательно поговорим. Сядем дома друг против друга: я тебе вопрос, ты мне ответ. Или будет один твой монолог на весь вечер. Я тебе обещаю. Мне очень интересно. А сейчас пошли по грибы.
Кстати, на этом же пикнике Александра расспрашивает Гогу, чем ему так понравилась ее мать. И тот выдает ответ в нарциссическом духе. Что, мол, Катерина красивая, а красота в его понимании…
– Красота в моем понимании – функциональное совершенство.
– Не понимаю, – сказала Александра.
– Я посмотрел на нее и понял: твоя мать – совершенство. В ней есть все, что необходимо женщине, и ничего лишнего. Она – как красивый самолет.
Интересно, а что такое “красота” в понимании автора этого текста – анализа персонажа Гоги? Уверен, автор и сама этого не ведает.
И если её спросить, то окажется, что она выдаст нагора какой-нибудь очередной вбитый в головы ГДЛБ “штамп” по поводу внешних данных. Просто потому что “женственность” нынче подменена “суррогатами”. Посему и не ведают зомбожители, что по-настоящему женственная женщина красива сама по себе. И, кстати, функционально тоже.
Кстати, о функциональности. Какие такие “функции” имеются ввиду? Вы хоть знаете природные женские функции?
После пикника Гога понимает, что лед явно тронулся: Катерина не сводит с него задумчивого, теплого взгляда. Вскоре мы видим Гогу и Катерину в постели — очевидно, что роман развивается очень бурно.
Что ж, пора проводить Пробы пера. Легкий намек на прощупывание почвы содержится в следующей сцене, описанной в книге Черных. Катерина ночует у Людмилы, Гога звонит ей туда, и она по просьбе подруги зовет его приехать к ним. Но Гога, который появляется и звонит почти каждый день (когда этого хочется ему), вдруг встает в позу. И чем горячее просит Катерина, тем непреклоннее Гога. Даже «целую» в конце разговора ему сказать в лом. И в этом выражается осознаваемое или невольное желание фрустрировать Катерину. Не можешь приехать — не приезжай, но поддержать ощущение взаимности у якобы любимой женщины Гога может, и очень легко. Но не хочет.
Катерина взяла трубку и сказала:
– Приезжай. Я сейчас тебе продиктую адрес. Познакомишься с моей школьной подругой.
Людмила прошептала:
– Очень хочу послушать, – и бросилась на кухню, где стоял параллельный телефон.
– Поздно уже, – признался Гога. – Пока приеду, надо будет уезжать, а то на метро не успею.
– Я тебе дам денег на такси.
– Я как в том анекдоте: румынские офицеры денег с женщин не берут.
– Я тебе одолжу до получки. Приезжай. У нас еще выпить осталось.
– Спасибо. Я не в форме. Устал. А я должен понравиться твоей подруге, чтобы она ничего против меня не имела. Я рад был услышать твой голос.
– Я тоже.
– Я позвоню завтра.
– Ты просто приезжай.
– Я приеду.
– Я тебя целую.
В трубке замолчали.
– Я это сделаю завтра, – наконец сказал Гога и повесил трубку.