Около трёх часов ночи я поднялась, прошла на кухню и включила электрический чайник. Уселась напротив и стала наблюдать, как внутри прозрачной колбы со дна поднимаются маленькие пузырьки.
На дверце холодильника висел магнитик, купленный в первую неделю после расставания. На нём было написано одно слово: «Начинай». Тогда я понятия не имела, за что именно браться. Просто захотелось видеть перед глазами это напоминание.
А сейчас мне уже не требовалось ничего начинать с нуля. Я успела пройти немалый путь. И каждый новый день хотелось возвращаться к тому, что сумела создать.
Утром я привела себя в порядок и слегка подкрасилась. Одежду выбрала обычную, рабочую: джинсы и белую рубашку со следами краски возле манжеты. Специально ничего не стала отстирывать или прятать. Пусть видит настоящую меня.
Когда я вошла в «Шоколадницу», Игорь уже ждал за столиком. Я сразу его заметила. Он заметно похудел, под глазами появились тёмные круги. На нём была рубашка, подаренная мною на прошлый Новый год. Значит, до сих пор носил.
Я подошла и села напротив. Он попытался приподняться, затем неловко опустился обратно.
— Привет.
— Привет.
К нам подошла официантка. Себе я попросила эспрессо. Игорь заказал чай.
Несколько минут мы сидели молча. Он не сводил с меня глаз, будто пытался заново понять, кто перед ним находится.
— Ты стала совсем другой, — наконец сказал он.
— Да.
— Тебе идёт. Хорошо выглядишь.
— Спасибо.
Он сделал глоток чая и вернул чашку на блюдце. Я вдруг заметила, что его пальцы заметно подрагивают. За все годы совместной жизни я никогда прежде не видела, чтобы у Игоря тряслись руки.
— Марин, мы с Алиной больше не вместе.
Я спокойно кивнула.
— Думал, ты иначе отреагируешь.
— А как именно?
— Ну… начнёшь расспрашивать, наверное.
— Мне нечего спрашивать.
Игорь опустил взгляд на стол. Взял чайную ложечку и начал бессмысленно двигать её по салфетке, словно ничего важнее сейчас не существовало.
— Она оказалась совершенно другим человеком. Совсем не такой, какой я её представлял.
— Игорь.
— Что?
— Мне не нужно знать подробности.
Он резко поднял голову. В его взгляде появилось незнакомое выражение. Кажется, испуг.
— Значит, ты до сих пор на меня сердишься?
— Нет. Я не испытываю злости. Мне действительно неинтересно.
Некоторое время он внимательно рассматривал моё лицо. Затем всё-таки заговорил. Признавался, что совершил огромную ошибку, называл себя идиотом. Рассказывал, будто последние пять месяцев существовал в каком-то тумане. А когда наваждение прошло, вдруг осознал, что натворил. Говорил, что без меня его жизнь стала пустой. Что хочет всё исправить и вернуться домой.
Я спокойно слушала. За это время мой эспрессо успел остыть, но я так и не сделала ни глотка.
— Когда ты уходил, то сказал, что я никогда ничего не добьюсь, — напомнила я после его признаний.
— Марин, я…
— Подожди. Теперь говорить буду я. Помнишь тот вечер? Ты стоял возле входной двери, положил на тумбочку ключи и сказал мне прямо в лицо, что из меня ничего не выйдет. Ты это помнишь?
— Я тогда разозлился.
— Нет, Игорь. Ты вовсе не злился. Ты говорил совершенно спокойно. Даже ключи положил аккуратно. А потом произнёс эти слова так, словно хотел проверить, насколько сильно они меня ранят.
Он ничего не ответил.
— Они ранили, — продолжила я. — Очень сильно. После твоего ухода я почти неделю не могла нормально спать. Сидела на полу в прихожей и совершенно не представляла, как жить дальше. Именно этого ты добивался?
— Конечно нет.
— Именно этого. Ты хотел, чтобы я так и осталась сидеть на том полу. Чтобы ждала тебя, ничего не предпринимала. А потом ты бы появился снова и сказал: «Ну вот, я же предупреждал, без меня ты ничего не можешь».
Игорь побледнел. На скулах заходили желваки.
— Но знаешь что? За эти пять месяцев я многого добилась. У меня теперь собственная студия и семьдесят учеников. Мой доход в четыре раза превышает прежнюю зарплату. Я спокойно засыпаю в пустой кровати, потому что мне хорошо одной. Даже неисправные краны теперь могу чинить сама. Я сумела подняться с того пола без твоей помощи. Ты не сделал этого тогда и уже никогда не сделаешь.
— Марина…
— Я ещё не договорила. Сегодня я пришла сюда не затем, чтобы слушать твои оправдания. Я хотела сказать тебе только одну важную вещь. Ты очень сильно мне помог. Если бы тогда не ушёл, я, возможно, до сих пор работала бы в художке за двадцать восемь тысяч. Поэтому спасибо. А теперь оставь меня в покое.
Я поднялась из-за стола и положила триста рублей за кофе. Игорь остался сидеть напротив, всё ещё не в силах унять дрожь в пальцах.
— Марин, может, дадим друг другу ещё один шанс?
— Нет.
— Ты даже подумать не хочешь?
— Не хочу.
— Какой же жёсткой ты стала.
Я остановилась и спокойно посмотрела ему в лицо.
— Игорь, я не стала жестокой. Я наконец поняла, кто я такая. Это совсем не одно и то же.