Первые ученики переступили порог моей мастерской в субботу. Среди них оказалась и Оля. Её мама откликнулась почти сразу после того, как узнала о моём уходе из школы. Девочка с любопытством осмотрела комнату и выбрала место возле папиного мольберта.
— Марина Сергеевна, а здесь гораздо лучше, чем у нас в художке!
— Правда? И чем же?
— Здесь пахнет настоящими красками, а не школьной столовой.
От неожиданности я даже ничего не ответила. Просто улыбнулась и начала урок.
В тот день мы изображали обыкновенное яблоко. Единственное яблоко лежало на белоснежной тарелке, а вокруг расположились шестеро учеников. Я объясняла, почему нельзя сразу хвататься за красную краску. Просила внимательно рассматривать предмет, замечать жёлтые, зеленоватые и даже фиолетовые оттенки. Учила свободно класть мазки и не бояться ошибок.
Спустя полтора часа на столе лежали шесть совершенно разных рисунков. На каждом было яблоко, но все они получились непохожими друг на друга. Я бережно сфотографировала каждую работу.
Когда последний ребёнок ушёл, я опустилась на пол и долго сидела посреди маленькой мастерской. Не произносила ни слова. В горле стоял комок, только на этот раз он появился не от горя.
Через две недели выяснилось, что одной кладовки категорически недостаточно. Дети просились на дополнительные занятия. Мамы интересовались уроками для взрослых. Одна женщина даже написала, что готова платить практически любую сумму, лишь бы я согласилась её обучать.
Пришлось задуматься о настоящем помещении.
Я изучала объявления, ездила на просмотры, осматривала десятки вариантов. Одни представляли собой сырые полуподвальные комнаты с неприятным запахом. В торговых центрах называли неподъёмные цены, почти миллион за аренду. В офисах зачастую не хватало естественного освещения. Постепенно я начала терять надежду.
Подходящий вариант нашёлся примерно через месяц. На Садовой сдавался полуподвал площадью сорок два квадратных метра. Окна находились почти под потолком, зато света внутри было достаточно. Ежемесячная аренда составляла сорок пять тысяч рублей. Владелец помещения Денис, высокий мужчина примерно сорока лет, провёл меня по комнатам и заметил:
— До вас тут пыталась работать парикмахерская. Продержались всего три месяца. Не сложилось.
— У меня получится.
— А почему вы настолько уверены?
— Потому что прекрасно понимаю, чем собираюсь заниматься.
Он внимательно оглядел меня, а затем задержал взгляд на руках. Ногти были коротко подстрижены, а на пальцах всё ещё виднелись жёлто-коричневые следы охры.
— Давайте договоримся так. За первый месяц заплатите только половину. Если дело пойдёт, потом перейдём на обычную стоимость.
— Но почему вы готовы уступить?
— Потому что вижу человека с краской на руках, который приехал смотреть помещение со своими мольбертами в багажнике. Мне такие люди встречались. Обычно они начатое не бросают.
Договор я подписала немедленно. У Ксюши попросила взаймы двадцать тысяч рублей, внесла необходимый аванс. А спустя неделю уже перевозила вещи в новую мастерскую.
Название придумала незамысловатое — «Акварель». Для вывески выбрала всего одну большую букву «А», написанную вручную синей гуашью.
В первый месяц рабочий день нередко растягивался на двенадцать часов. Я приходила рано утром, мыла полы, раскладывала кисти и краски. Днём проводила занятия со взрослыми, вечером принимала детские группы. А ночью сидела над цифрами и подсчитывала расходы.
Бумагу заказывала большими партиями через интернет-магазины. Рамы для рисунков самостоятельно привозила из ОБИ. Сама же развешивала ученические работы на стенах, превращая пустые комнаты в настоящую художественную студию.
Со взрослыми сначала было сложнее. Первая группа состояла всего из трёх человек. Среди них была Лида, сорокапятилетняя бухгалтер. После самого первого урока она неожиданно расплакалась. Рассказала, как школьная учительница когда-то назвала её абсолютно бездарной. После этих слов Лида почти сорок лет боялась даже прикоснуться к кисточке. И вот наконец решилась.
Мы просидели за чаем около получаса. Она вспоминала ту преподавательницу, её фамилию, неприятную манеру разговаривать, каждое обидное слово. Я внимательно слушала, а потом сказала:
— Лида, взгляни на свой рисунок. Твоё яблоко получилось лучше, чем моё в первый год учёбы в художественной школе. У тебя есть способности. Просто много лет назад кто-то убедил тебя в обратном, а ты поверила.
Лида продолжала плакать. У меня тоже наворачивались слёзы, но я старалась не показывать этого. Хотелось оставаться спокойной и уверенной, чтобы поддержать её.
Она продолжила заниматься. Потом приходила ко мне на протяжении всего года. А со временем привела ещё трёх своих подруг.
Игорь за всё это время ни разу не позвонил. Я тоже не искала общения. Однажды из любопытства заглянула на его страницу в социальной сети. На свежих фотографиях рядом с ним красовалась Алина. Турецкое побережье, коктейли, пляжные снимки. Я посмотрела несколько секунд и закрыла страницу.