— Сам ему скажи. Вон он, совсем рядом сидит.
— Я с ним не разговариваю.
Сам Барон в такие минуты обычно располагался на подоконнике и наблюдал за происходящим во дворе. Судя по его заинтересованному виду, за окном разворачивались события куда более занимательные, чем семейные споры Николая.
На четвёртый день позвонила Вере её сестра Анна.
У Анны намечался юбилей — шестьдесят пять лет. Требовалась помощь с холодцом, пирогами, подготовкой к приёму гостей и многочисленными праздничными хлопотами. Кроме того, нужно было наконец повесить шторы на новой кухне. Зять закончил ремонт, а до штор руки у него так и не дошли.
Анна настойчиво приглашала сестру пожить у неё недельку.
Вера собирала вещи два вечера подряд. Перед отъездом на холодильнике появился большой листок, закреплённый магнитом в форме вареника.
На нём аккуратным почерком было написано:
«Кормить утром и вечером, каждый раз по половине мисочки. Со своей тарелки НЕ угощать. Воду регулярно менять. Лоток чистить ежедневно. Не повышать на него голос».
— А последний пункт зачем? — обиженно спросил Николай.
— Чтобы ты случайно не забыл.
Уходя, Вера поцеловала мужа в щёку, а Барона — в пушистую макушку. Причём коту досталось заметно больше нежности и времени.
Николай, разумеется, обратил на это внимание.
Итак, первое утро вдвоём. Половина пятого, пушистая лапа на носу и один-единственный тапок.
Николай отмерил коту ровно половину миски корма, строго придерживаясь инструкции на холодильнике.
Барон осторожно понюхал предложенный завтрак, посмотрел на Николая, затем выразительно перевёл взгляд на холодильник и снова уставился на мужчину.
Всё читалось совершенно ясно, без единого слова:
«Я прекрасно осведомлён, что у тебя там лежит сыр».
— Не положено, — твёрдо ответил Николай и направился обратно в спальню, надеясь ещё немного поспать.
Однако поспать ему не удалось.
Барон устроился перед дверью спальни и принялся мяукать. Не истошно, не требовательно, без всяких кошачьих истерик. Он подавал голос размеренно, через совершенно одинаковые промежутки времени.
Точь-в-точь как капающая вода из неисправного крана, который собираешься починить уже третий год, но всё никак не соберёшься.
К семи утра Николай капитулировал.
Сыр оказался необыкновенно вкусным. Во всяком случае, именно к такому заключению пришёл Барон.
Днём кот занял наблюдательный пост в прихожей, прямо напротив входной двери.
Просидел там час. Потом второй.
Николай несколько раз проходил мимо, направляясь на кухню и возвращаясь обратно, но Барон даже не поворачивал головы.
Он ждал Веру.
— Не вернётся она сегодня, — проворчал Николай. — И завтра тоже не приедет. Вот так нас с тобой, Барон, обоих бросили.
Кот впервые за весь день повернул к нему голову. Долго и внимательно смотрел на мужчину, словно пытался понять смысл сказанного.
Затем поднялся, неторопливо отправился на кухню и устроился на любимой Николая табуретке возле окна.
Но на этот раз Николай почему-то даже не попытался согнать его оттуда.
Ноябрь в тот год выдался особенно промозглым и ветреным.
Отопительный сезон вроде бы уже начался, но батареи оставались едва тёплыми. Казалось, они нагревались с величайшей осторожностью, боясь лишний раз потревожить счётчик.
По ночам Николай натягивал на себя одеяло, сверху набрасывал Верин плед, но всё равно никак не мог согреться.
На вторую ночь он неожиданно проснулся от приятного ощущения тепла в ногах.
Барон свернулся у него в ногах плотным тяжёлым серым бубликом и довольно урчал. Звук напоминал ровное гудение старого трансформатора, установленного во дворе.
Николай уже собирался пошевелить ногой, чтобы восстановить справедливость. В конце концов, они ведь находились в ссоре и официально друг с другом не разговаривали.
Но от кота исходило такое замечательное тепло, а его мерное урчание действовало настолько успокаивающе, что Николай лишь повернулся на бок и негромко проворчал:
— Ладно уж. Только до утра.
Однако одним утром дело не закончилось.
Следующей ночью Барон перебрался уже на подушку. А Николай, который четыре десятилетия неизменно занимал ровно половину супружеской кровати, совершенно незаметно для себя оказался спящим на самом краешке.
Каждый вечер ровно в девять звонила Вера.
— Ну, рассказывай, как вы там поживаете?
— Нормально, — отвечал Николай с привычной строгостью. — Жив твой Барон, не переживай. Ест, спит, поглядывает на меня свысока.
— Ты его хоть кормишь как следует?
— Всё строго по инструкции.
В действительности бумажку на холодильнике Николай уже давно перестал читать.
Он успел сходить на рынок и приобрести скумбрию. Продавщице объяснил, что покупает для себя, однако почему-то особо уточнил, чтобы рыба была несолёной.
По дороге домой заглянул ещё и в зоомагазин неподалёку от остановки.
Позже Николай уверял, что зашёл туда исключительно ради того, чтобы немного согреться.