Крук медленно повернулся.
— Лечь на дно? — тихо повторил он. — В моём городе?
Назар промолчал. Он тоже чувствовал: прежний порядок дал трещину.
В это время в доме номер восемнадцать Марина сидела за кухонным столом и листала тетради из «Оникса». Ганна Степановна поставила перед ней чай и тарелку с пирожками, но внучка почти не притронулась к еде. Она делала пометки в блокноте, выписывая фамилии и суммы. Деньги были важны, но документы — важнее. Они превращали невидимую сеть в карту.
— Ещё чаю налить? — спросила бабушка.
— Налей, пожалуйста, — ответила Марина, не поднимая глаз.
Она устала, но усталость сейчас не имела права голоса. Первый удар лишил Крука финансового кислорода. Теперь нужно было заставить его сомневаться в собственных людях. Преступная система держалась на страхе, но страх, направленный внутрь, разрушал её быстрее любого внешнего давления.
Ярошенко вошёл на кухню и остановился у двери.
— Документы доставлены. Бугай под охраной. Что дальше?
Марина закрыла тетрадь.
— Второй узел — мясокомбинат. Арсенал нужно забрать. И сделайте так, чтобы Крук решил: его сдал кто-то из ближних.
Ярошенко понял без пояснений.
— Нужен след?
— Нужна мысль, которая сама начнёт его грызть. Я подготовлю вещь и страницу из бухгалтерии. Остальное — ваша работа.
Он коротко кивнул и ушёл.
Марина взяла чашку. Чай был горячим, крепким, с лёгким запахом сушёных трав. В доме было тихо и почти мирно, но за этой тишиной уже двигались другие силы. Крук ещё не понимал, что его начали разбирать не снаружи, а изнутри. Он искал врага на улицах, в соседних районах, среди конкурентов. А настоящая опасность сидела за кухонным столом его вчерашней жертвы и спокойно листала его собственную бухгалтерию.
На третий день страх в городе стал почти осязаемым. Он двигался не по улицам, а по взглядам. В казино говорили шёпотом. Охранники у коммерческих точек чаще смотрели не на прохожих, а себе за спину. Люди Крука, ещё недавно шумные и наглые, вдруг перестали смеяться в кафе и перестали бросать машины посреди дороги.
Крук собрал ближний круг в своём загородном доме. Длинный стол, остывший кофе, плотные шторы, охрана за дверью. По обе стороны сидели бригадиры — люди, отвечавшие за рынок, склады, автосалоны, уличные точки. На лицах у всех лежала одна и та же серая тень. Никто не хотел первым произнести очевидное: их ударили так, как они не умели отвечать.
— Деньги ушли, — сказал Назар. — Тетради тоже. Бугай исчез. Местные милиционеры делают вид, что ничего не знают, но их начальство уже трясётся. Это не обычный налёт.
Крук медленно поднял на него глаза.
— Кто знал коды резервного питания в «Ониксе»?
Назар замер.
— Я. Вы. Управляющий.
— Кто знал, где именно лежат тетради?
— Узкий круг.
— Значит, круг не такой уж узкий, — сказал Крук.
В комнате стало холоднее, хотя окна никто не открывал. Бригадиры отвели глаза. В криминальной среде подозрение было хуже доказательства: доказательство можно оспорить, а подозрение жило само по себе.
— Усилить все точки, — приказал Крук. — Собрать всех свободных людей. Оружие раздать. Назар, мясокомбинат берёшь лично. Там стволов хватит на войну. Часть перевезти сегодня ночью.
— Сделаю, — ответил Назар, но уверенности в голосе уже не было.
Он не знал, против кого готовится. А готовиться было уже поздно.
Старый мясокомбинат стоял на северной окраине, огромный, пустой, с выбитыми окнами и проржавевшими воротами. Когда-то здесь гремели вагонетки и пахло паром, теперь ветер гулял по цехам, хлопал листами железа и гонял по бетону сухой мусор. В третьем цеху, за массивными дверями, круковские держали арсенал.
Восемь вооружённых охранников сидели у стола из деревянных поддонов, играли в карты и курили. После истории с «Ониксом» они были напряжены до дрожи. Автоматы лежали рядом, фонари горели, слух был обострён. Они ждали нападения. Ждали машин, криков, взломанных ворот, перестрелки.
Но невозможно выстрелить в тень, которая появилась раньше звука.
Сначала погас свет. Охранники вскочили, защёлкали затворы, кто-то выругался. В темноте сверху мягко упали металлические цилиндры. Едкий газ ударил в глаза и горло. Люди закашлялись, потеряли ориентацию, кто-то упал на колени, кто-то выронил оружие. Через полминуты сопротивления уже не было.
Бойцы Ярошенко вошли в цех в респираторах. Они связали охранников, оттащили их в сторону и принялись выносить ящики. Автоматы, патроны, взрывчатка, запасные магазины — всё исчезало в грузовиках без номеров, подогнанных к заднему проходу. Работа шла быстро и без суеты.
Когда цех опустел, Ярошенко подошёл к старшему охраннику, лежавшему на боку и пытавшемуся отдышаться. Командир достал из кармана золотую зажигалку с гравировкой — вещь, которую Назар потерял два дня назад и ещё не успел хватиться. Аккуратно вложил её в нагрудный карман бандита. На поддоне оставил лист из тетради «Оникса» — страницу с личным долгом Назара перед общими деньгами.
— Уходим, — сказал он в рацию.