— Оружие?
— Старый мясокомбинат. Третий цех. Ящики, автоматы, патроны, взрывчатка. Крук готовился, если соседняя группировка полезет.
Марина не сразу ответила. Она смотрела на него ещё несколько секунд, оценивая дрожь в голосе, сбившееся дыхание, пот на лбу. В таком состоянии люди чаще всего говорят правду хотя бы потому, что на ложь уже не хватает сил.
— Разумно, — наконец произнесла она. — Ты только что купил себе жизнь. Не хорошую, не лёгкую, но жизнь.
Она развернулась и поднялась наверх. Во дворе её ждал Ярошенко.
— Первая цель — казино «Оникс», — сказала Марина. — Ночью. Забрать деньги и документы. Охрану нейтрализовать. Без стрельбы, если не будет прямой угрозы.
— Понял.
— К утру Крук должен проснуться с ощущением, что его империи вскрыли артерию.
В два часа ночи «Оникс» сиял в центре города холодным неоном. Внутри было шумно: звенели фишки, смеялись пьяные посетители, крутилась рулетка, охранники в дорогих костюмах делали вид, что следят за порядком, хотя на самом деле охраняли страх. На втором этаже, за тяжёлой металлической дверью, лежало настоящее сердце группировки — деньги, долговые записи, списки взяток, имена тех, кто годами кормился с рук Крука.
Охрана чувствовала себя неприкосновенной. Двенадцать вооружённых людей, камеры, коды, запасной генератор, связи в милиции. Ни одна местная проверка не проходила дальше первого этажа. Конкуренты тоже обходили «Оникс» стороной: нападение на это место означало войну.
Люди Ярошенко не нападали так, как привыкли бандиты. Они не выбивали входные двери и не кричали приказов. В здание вошли одновременно с нескольких сторон: через крышу, технический проход, пожарную лестницу. Сначала погас свет. Десять секунд темноты разрезали шум казино на отдельные испуганные вздохи. Когда включилось аварийное освещение, охранники уже не контролировали зал.
Из темноты возникали чёрные силуэты. Удар, рывок, пластиковая стяжка. Ещё удар, ещё одно тело на ковре. Посетители визжали, прятались под столы, закрывали головы руками, но их никто не трогал. Группа пришла не за ними.
На втором этаже двое бойцов у стальной двери потеряли сознание, не успев поднять оружие. Специалист по замкам установил портативный инструмент и несколько минут работал молча. Дорогой механизм поддался с тихим металлическим стоном. Внутри комнаты стояли три сейфа.
Когда дверцы открылись, на пол легла тяжесть чужой преступной власти: тугие пачки наличных, перевязанные резинками; тетради с чёрной бухгалтерией; долговые расписки; списки выплат; фамилии чиновников, силовиков, посредников. Каждая страница пахла не бумагой, а будущим приговором.
— Всё забрать, — передал Ярошенко по связи.
Через двенадцать минут после начала операции чёрные фигуры исчезли. Свет вернулся, посетители начали выползать из-под столов. Охранники лежали связанными, с закрытыми лицами, живые и беспомощные. Никто не понял, кто приходил. Не было сирен, протоколов, криков, показного задержания. Просто финансовое сердце круковских перестало биться.
Роман Крук проснулся от телефонного звонка, который рвал тишину его загородного дома настойчиво и зло. Он протянул руку к трубке, ещё не открывая глаз, и уже по дрожащему дыханию на линии понял: случилось что-то такое, что нельзя отложить до утра.
— Роман Тарасович, — голос управляющего «Ониксом» ломался. — Нас вычистили.
Крук сел на кровати.
— Что значит вычистили?
— Казино. Второй этаж. Сейфы. Деньги, тетради, списки — всё забрали. Охрану положили за минуту. Никто даже выстрелить не успел.
— Милиция?
— Нет. Не они. Эти работали как тени. Без формы, без криков, без лишних слов. Камеры почти ничего не дали. Люди говорят… — управляющий запнулся, сам понимая, как жалко это звучит. — Говорят, будто демоны прошли.
Крук сжал трубку так, что пластик хрустнул. Потеря денег была страшной, но не смертельной. Потеря документов — вот что ударило в живот ледяным кулаком. В тетрадях были имена тех, кто помогал ему жить выше закона. Если эти записи попадут в правильные руки, половина городской верхушки начнёт спасать себя, а спасаясь, будет топить его.
— Кто это сделал? Приезжие? Соседи?
— Не знаем. И ещё… Бугай пропал. Вчера ездил к старухе в частный сектор. С ним двое. Машина у дома, людей нет.
Крук швырнул трубку в стену. Аппарат треснул и упал на пол. Несколько секунд он стоял босиком на ковре, глядя в тёмное окно. За стеклом серел ранний рассвет, а внутри у него впервые за много лет поднимался не гнев, а холодная пустота.
Он привык понимать противника. Знал, как говорить с такими же бандитами, как давить на чиновников, как покупать милиционеров, как пугать свидетелей. Но сейчас удар пришёл из места, которого он не видел. Слишком точный. Слишком чистый. Слишком бесшумный.
В дверь осторожно постучали. Вошёл Назар, начальник его службы безопасности. Лицо у Назара было серым, будто он не спал несколько суток.
— Звонил полковник Приходько, — сказал он. — У них паника. Говорит, в городе чужие. Приказов сверху нет, ориентировок нет, но местным велели не высовываться. Каналы связи перехвачены, запросы зависают. Он советует лечь на дно.