Бульдозер остановился у калитки. Из внедорожника вышли Бугай и двое вчерашних подручных. Вид у Бугая был похмельный и злой: помятое лицо, тяжёлая походка, тёмные очки, за которыми он прятал воспалённые глаза. Он не сомневался, что сейчас увидит перепуганную старуху с узлами.
Вместо этого калитка открылась сама. На крыльце стояла Марина.
Она не держала оружия в руках. Просто стояла, сунув ладони в карманы пальто. Ветер трепал выбившуюся прядь волос. Бугай на секунду сбился с шага. Перед ним была молодая женщина, внешне не похожая ни на бойца, ни на чиновника, но от её спокойствия становилось неуютно.
— Ага, — протянул он, заставляя себя ухмыльнуться. — Значит, внучка всё-таки приехала. Помочь бабке вещи собрать? Поздно. Время вышло.
Марина молчала. Она смотрела на него так внимательно, будто уже изучила и вынесла приговор.
Один из подручных шагнул вперёд.
— Ты чего застыла? Выводи старую, пока технику не пустили.
— Вчера вы вошли в дом моей семьи, — сказала Марина. Голос был негромкий, но в нём не было ни одной мягкой ноты. — Угрожали пожилой женщине. Ломали её вещи. Топтали грязью её пол. Решили, что вам всё позволено.
Бугай скривился.
— Слушай, барышня, не устраивай спектакль. Сейчас я щёлкну пальцами, и тебя вместе с твоей бабкой…
Он не договорил. Марина даже не пошевелилась, но вокруг дома будто разорвалась невидимая ткань. Из кустов, с крыши, из-за угла, из пустого соседнего двора выросли чёрные фигуры. Первый подручный рухнул лицом вниз, так и не поняв, кто его сбил. Второму коротким ударом выбили дыхание и тут же прижали к гравию. Бугай дёрнулся назад, но железная рука сомкнулась у него на шее, а холодный ствол упёрся под основание черепа.
Бульдозерист в кабине побледнел так, словно увидел не людей, а призраков. Он медленно поднял руки, заглушил двигатель и вывалился из кабины, едва не сорвавшись со ступеньки. Его никто не задерживал. Он был не частью системы, а нанятым испуганным человеком, которому хватило одного взгляда, чтобы всё понять.
Бугай тяжело дышал. Власть, которой он вчера наслаждался в этой комнате, исчезла за несколько секунд. Он понял: это не местная милиция. Местные так не двигались, так не молчали и так не смотрели.
Марина спустилась с крыльца и остановилась перед ним.
— Бабушка предупреждала, — сказала она. — Вы выбрали не ту семью.
Потом, не повышая голоса, бросила через плечо:
— В погреб.
Бугая повели за дом. Его ботинки скользили по мокрой земле, плечи дёргались, но сопротивляться он уже не решался. Через минуту его столкнули вниз по старым деревянным ступеням, в сырой полумрак, где пахло кирпичом, землёй и холодной водой.
В погребе щёлкнул выключатель, и тусклая лампочка осветила влажные стены. Бугая посадили на деревянный ящик, руки стянули за спиной жёсткими пластиковыми хомутами. Ему внезапно стало тесно в собственном теле. Ещё вчера он был человеком, который решал, кому жить спокойно, а кому ночью ждать беды. Теперь он сидел в подвале старого дома и боялся поднять глаза на женщину напротив.
Марина стояла перед ним спокойно. На её лице не было ярости, и от этого становилось страшнее. Злость можно переждать, крик — вытерпеть, торг — начать. Но это холодное, деловое внимание не оставляло места привычным приёмам.
— Слушай внимательно, Павло, — сказала она.
Он вздрогнул. Настоящее имя прозвучало больнее удара.
— Я знаю, кто ты. Две судимости. Первая — вымогательство, вторая — тяжкий вред здоровью. Бывшая жена в другом городе, сын-подросток, деньги на него ты переводишь через чужой счёт. Ты думаешь, что пока работаешь на Романа Крука, с тобой ничего не случится.
Бугай сглотнул. Во рту пересохло.
— Вы кто? — прохрипел он. — Силовики? Следствие? Хотите денег — Крук заплатит. Договоримся.
Марина слегка наклонила голову.
— Ты снова ошибся. Я не из тех, с кем договариваются. Я — последствия того, что ты сделал.
Он замолчал.
— Прямо сейчас, — продолжила она, — тебя нигде нет. Ни в одном протоколе, ни в одной сводке, ни в одном журнале задержаний. Если я решу, что ты бесполезен, ты исчезнешь так тихо, что твой Крук узнает об этом последним. А может, не узнает вообще.
С потолка сорвалась капля и ударила в бетон. Бугай дёрнулся, будто это был выстрел.
— Мне нужна структура, — сказала Марина. — Где деньги группировки? Где документы? Где оружие?
Он смотрел на неё, пытаясь найти в её лице хотя бы тень блефа. Не нашёл.
— У тебя меньше минуты, Павло. Или ты становишься полезным, или за тебя берутся мои люди. Поверь, после этого ты будешь просить уже не о свободе.
Бугай много раз ломал чужих людей. Видел, как у сильных мужчин начинают дрожать руки, как наглые коммерсанты за одну ночь превращаются в послушных должников. Он считал страх простой вещью: надавил — получил результат. Теперь страх надавил на него самого, и он оказался мягче, чем думал.
— «Оникс», — выдохнул он. — Казино в центре. На втором этаже бухгалтерия. Там сейфы. Деньги, расписки, тетради, выплаты чиновникам и милиции. Всё там.