Вдруг что-нибудь забыл?
Мысли о дальнейшей судьбе квартиры решил пока отложить. После завершения развода будет время определиться, как с ней поступить.
Я прошел из спальни в гостиную, заглянул на кухню, проверил ящики.
В прихожей взгляд неожиданно остановился на небольшом рыжеватом шарфе, лежавшем на тумбочке.
Мужской.
Совершенно чужой.
Скорее всего, тот самый гость Вероники в спешке забыл его здесь.
Я взял шарф двумя пальцами, вынес на лестничную площадку и бросил за порог.
Затем закрыл дверь.
Следующие недели тянулись мучительно медленно.
Вероника сдержала свое обещание и отказалась оформлять развод через загс.
Из квартиры она начала вывозить вещи лишь спустя две недели после моего ухода. Причем забрала далеко не все.
Но больше всего сил отнимали ее постоянные попытки вернуть отношения.
Сначала она принялась обзванивать моих родителей.
Потом стала приезжать к матери лично.
Каждый раз приносила что-нибудь к чаю — торт, конфеты, пирожные.
Садилась на кухне и подолгу плакала, рассказывая, как страшно раскаивается.
При этом непременно добавляла, что я поступил с ней жестоко: не захотел выслушать, не дал возможности оправдаться, отнесся к ней с невероятной холодностью.
Мама поначалу действительно прониклась сочувствием.
Однажды вечером она позвонила мне.
— Аркашенька, а может, вам все-таки еще раз поговорить? Ну ошибся человек, с кем не бывает… Ника совсем исхудала, постоянно плачет. Я смотрю на нее — сердце разрывается.
Я постарался ответить без раздражения.
— Мам, представь одну вещь. Если бы я вернулся точно по графику, меня ждала бы улыбающаяся жена, чистая квартира и горячий ужин. А этот мужчина спокойно ушел бы раньше моего приезда.
Мама промолчала.
— Ты действительно хочешь, чтобы я продолжал жить с человеком, которому больше не доверяю? Чтобы после каждой командировки думал, успел ли очередной гость уйти до того, как я открыл дверь?
На другом конце провода раздался тяжелый вздох.
— Понимаю тебя, сынок…
После этого мать перестала поднимать тему нашего примирения.
Примерно через месяц состоялось первое судебное заседание.
Вероника появилась в строгом темном костюме. Волосы аккуратно собраны, никакой вызывающей косметики, выражение лица подчеркнуто серьезное.
Она выглядела так, словно заранее продумала, какое впечатление должна произвести.
Когда судья поинтересовалась, согласна ли ответчица на прекращение брака, Вероника поднялась.
— Нет, ваша честь. Я считаю, что сохранить семью еще возможно. Сейчас у нас непростой период, вызванный длительными командировками супруга. Прошу предоставить нам время, чтобы попытаться помириться.
Судья, женщина уже немолодая, перевела взгляд на меня.
— Истец, какова ваша позиция?
Я встал.
— Примирение исключено. Прошу удовлетворить заявление и расторгнуть брак.
Но у судебной процедуры собственные правила.
Несмотря на мое категорическое решение, нам предоставили два месяца для возможного примирения.
Именно эти два месяца стали самыми изматывающими.
Вероника будто решила, что сможет добиться своего настойчивостью.
Она регулярно появлялась возле офиса строительной компании, где я работал.
Засыпала меня сообщениями.
Через курьеров передавала вещи, которые, по ее мнению, должны были напомнить о счастливом прошлом.
Старые фотографии с отдыха.
Маленькие сувениры из совместных поездок.
Какие-то безделушки, которые мы когда-то покупали вдвоем.
Я не понимал, какого результата она ожидает.
Неужели фотография с моря могла заставить забыть мужчину в нашей постели?
Однажды Вероника добралась даже до стройплощадки за городом, где наша бригада занималась сдачей очередного здания.
Мне сообщили, что у ворот ждет женщина и настойчиво требует встречи.
Я вышел прямо в рабочей одежде и защитной каске.
Вероника стояла неподалеку от въезда, стараясь не испачкать красивые замшевые сапоги в строительной грязи.
Вокруг громоздились материалы, валялись остатки упаковки, гудела техника.
— Зачем ты сюда приехала? — спросил я.
— Потому что ты игнорируешь мои сообщения!
— Ника, хватит. Прекрати это. Со стороны все выглядит унизительно.
Она резко вскинула голову.
— А что мне еще остается делать?! — закричала жена.
Несколько рабочих на строительных лесах повернулись в нашу сторону.
— Я пытаюсь сохранить наш брак! Да, я виновата! Я признала свою ошибку! Но ты ведь любил меня! Неужели можно вот так уничтожить все, что между нами было?! Просто взять и выбросить шесть лет совместной жизни?!
Я подождал, пока она договорит.
— Я ничего не выбрасывал, — спокойно произнес я. — Просто теперь понимаю, что тех шести лет, в которые я верил, не существовало.
Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами.
— Я знал одну Веронику, которая ждала мужа с работы, скучала и радовалась его возвращению. А настоящая Вероника, оказывается, жила совсем другой жизнью, пока я зарабатывал деньги.
— Аркаш…