Новые зимние сапоги уже третью зиму дожидались своего часа в шкафу. Они лежали в коробке, бережно завёрнутые в газету, чтобы не покрывались пылью. Антон подарил их матери, когда получил первую солидную премию на работе. Олеся Тимофеевна тогда примерила обновку, прошлась по комнате от окна до двери, восхищённо произнесла: «Ах, какие красивые, сынок!» — и аккуратно убрала обратно. Для особого случая.
Но подходящий случай всё никак не наступал. На рынок, на почту, к сестре, жившей на другом конце города, женщина по-прежнему ходила в старых сапогах, купленных ещё в те времена, когда Антон готовился к выпускным экзаменам. Подошву на них уже дважды приходилось подклеивать в маленькой сапожной мастерской возле остановки. Мастер, усатый мужчина в засаленном переднике, всякий раз вертел потрёпанный сапог в руках и тяжело вздыхал:
— Олеся Тимофеевна, ну сколько же можно продлевать им жизнь?
— Ещё послужат, — неизменно отвечала она. — Разве они виноваты, что я к ним так привыкла?
Марина обратила внимание на ту самую коробку в ноябре, когда заехала к свекрови, чтобы привезти шторы из химчистки. Дверца шкафа в прихожей осталась приоткрытой, и с верхней полки выглядывал знакомый уголок картона. Со стороны кухни доносился размеренный стрёкот швейной машинки.
Олеся Тимофеевна устроилась возле окна и осторожно распарывала шов на тёмно-бордовом платье. Марина сразу узнала эту вещь: именно в ней свекровь стояла рядом с Антоном на фотографии с выпускного вечера, которая до сих пор занимала почётное место в серванте.
— Мам, а чем это вы занимаетесь?
— Да вот, решила переделать немного. Рукава укорочу, воротничок заменю — будет совсем как новое. На день рождения надену. Девчонки из нашего подъезда обещали заглянуть, посидим, чайку попьём. Не в домашнем же халате гостей встречать.
— Мама, вам ведь шестьдесят исполняется! Давайте мы с Антоном устроим вам настоящий праздник. Сходим куда-нибудь, посидим красиво, в хорошем ресторане.
Олеся Тимофеевна от неожиданности даже остановила машинку.
— Даже не вздумайте! Что я в этих ресторанах забыла? Сидеть под чужими взглядами и отдавать за тарелку салата столько, сколько хорошее пальто стоит? Лучше бы кухню свою наконец доделали. У вас ведь до сих пор шкафчики без дверок стоят.
— Ну мам…
— Марина, я всё сказала. Хотите меня порадовать — привезите тортик. Только небольшой.
После этого разговора Марина ещё долго просидела в машине возле подъезда, так и не повернув ключ зажигания. Наконец достала телефон и позвонила мужу.
— Антон, ты сейчас можешь разговаривать?
— Подожди секундочку. Что-нибудь случилось?
— Я только что от твоей мамы. Представляешь, она перешивает платье, в котором была на твоём выпускном. Хочет надеть его на собственный юбилей, когда соседки придут чай пить. Чтобы хотя бы не в халате сидеть.
На другом конце линии повисло молчание. Где-то за стеной Антонова кабинета настойчиво звонил чей-то телефон и никак не умолкал.
— Ну… ты же знаешь маму. Она сама попросила ничего не устраивать.
— Знаю. Но понимаешь, что меня больше всего задевает? Она всю жизнь только и делала, что заботилась о других. О тебе, о сестре, о соседях, обо всех, кто нуждался в помощи. А сама даже представить не может, что кто-то способен так же стараться ради неё. Она просто не умеет принимать заботу, Антон. Никто никогда её этому не научил.
— И что ты хочешь сделать?
— Организовать праздник. Ресторан, гостей. Пригласить всех дорогих ей людей, даже тех, с кем она не встречалась много лет. И чтобы до самого последнего момента она ничего не подозревала.
— Марин, она же нас потом не простит.
— Простит, — уверенно ответила жена. — Может, не сразу, но обязательно простит.
Следующие три недели Марина словно существовала в двух параллельных мирах. Днём занималась привычной работой, а по вечерам изучала старую записную книжку свекрови в зелёной обложке. Эта книжечка лежала возле телефона в прихожей столько лет, сколько Антон себя помнил. Марина успела сфотографировать все страницы, пока Олеся Тимофеевна готовила для неё чай на кухне.
Добрая половина записанных номеров давно не работала. Одни люди переехали, другие сменили телефоны, третьи поначалу даже не понимали, о какой именно Олесе идёт речь. Но Ирина, младшая сестра свекрови, подключилась к поискам и помогла разыскать тех, до кого Марина самостоятельно добраться не смогла. Каждому человеку, согласившемуся прийти, невестка обязательно говорила:
— И у меня к вам есть ещё одна просьба. Только, пожалуйста, не отказывайтесь сразу, хорошо?
О чём именно Марина просила приглашённых, Антон долгое время не догадывался. Он лишь замечал, что после некоторых телефонных разговоров жена отходила к окну и подолгу стояла молча, погружённая в собственные мысли.
День шестидесятилетия Олеси Тимофеевны совпал с первым настоящим снегопадом. С неба сыпались крупные влажные хлопья, и всего за час все автомобили во дворе обзавелись пушистыми белыми шапками.
