— Людмила Анатольевна, или я, или это хвостатое создание. Выбирайте.
Ярослав стоял посреди двора, крепко сжимая в руке строительную тёрку. От калитки до крыльца тянулась только что залитая бетонная дорожка — гладкая, словно столешница. И по всей её длине, от самого входа до ступеней, протянулась аккуратная цепочка маленьких следов. Ровных, будто кто-то специально старался оставлять их на одинаковом расстоянии.
— Да он ведь не нарочно, — осторожно произнесла Людмила Анатольевна.
— Я прекрасно понимаю, что не нарочно. Только я три часа эту поверхность выравнивал!
Из-под скамейки возле летней кухни выглядывал серенький котёнок с одной белой лапкой. Он с неподдельным любопытством наблюдал за обоими людьми, совершенно не подозревая, что именно стал причиной разгоревшегося спора.
Ярослав занимался бетонными работами уже восемнадцать лет. За это время он залил столько дорожек, крылец, автомобильных площадок и фундаментов под хозяйственные постройки, что давно перестал их считать. В округе его знали как настоящего мастера, к которому желающие записывались за три месяца вперёд.
Жил он в том же селе, в доме, доставшемся от отца, всего в трёх улицах от Людмилы Анатольевны. Именно поэтому и согласился сделать двенадцатиметровую дорожку в небольшом промежутке между двумя крупными заказами. Односельчанам он никогда не отказывал, ссылаясь на занятость.
Порядок Ярослав любил во всём, особенно в работе. Достав инструменты из машины, он раскладывал их на старой простыне строго по размеру и назначению. Молотки лежали с одного края, тёрки — отдельно, длинное правило отправлялось к забору, а строительный уровень неизменно находился справа. Если заказчик спрашивал, когда всё будет закончено, Ярослав называл конкретную дату. И всегда укладывался точно в срок.
Никаких домашних животных у него никогда не водилось. Ни теперь, ни в прежние годы. На вопросы о том, почему не заведёт хотя бы кошку, он отвечал одним коротким словом:
— Шерсть.
А вот у Людмилы Анатольевны котёнок появился всего за неделю до начала строительных работ. Она обнаружила его в поленнице, за аккуратно сложенными дровами. Маленький, совершенно одинокий, он сидел там, прижавшись к деревяшкам. Сначала женщина просто оставила для него блюдечко с едой на крыльце. Потом незаметно для самой хозяйки это блюдечко перекочевало в сени.
Малыша она назвала Мурчиком.
Ярослав же первые несколько дней упорно игнорировал его имя. Для него котёнок оставался исключительно «этим хвостатым».
От калитки до крыльца тянулись двенадцать метров голой чёрной земли. Стоило пройти дождю, как весь этот участок превращался в скользкое месиво. Тогда Людмиле Анатольевне приходилось пробираться вдоль огородных грядок, придерживаясь рукой за забор, чтобы не упасть.
Сделать нормальную дорожку женщина собиралась уже лет десять. Но всё откладывала: то денег не хватало, то находились дела поважнее, то просто казалось, что можно ещё немного потерпеть.
Решение пришло в сентябре.
Возвращаясь домой с тяжёлой сумкой продуктов, Людмила Анатольевна поскользнулась возле калитки и упала. Поднималась сама, с трудом, цепляясь за ограждение. А вечером того же дня отправилась к соседке узнавать номер хорошего мастера.
Ярослав приехал, осмотрел участок, снял верхний слой дёрна, установил опалубку и натянул между колышками разметочный шнур. Объяснил, что будет заливать бетон постепенно, отдельными участками, чтобы материал успевал схватываться.
— Через две недели будете ходить по сухой и ровной дорожке, — пообещал он хозяйке.
Первое происшествие случилось, когда мастер ненадолго отошёл к машине за водой.
Вернувшись, он обнаружил, что от калитки до середины свежезалитого участка тянется целая дорожка крошечных отпечатков лап.
Ярослав ничего не сказал. Просто взял тёрку и принялся заново разглаживать испорченную поверхность.
Людмила Анатольевна наблюдала за ним с крыльца, но так и не решилась произнести ни слова.
Во второй раз мастер предусмотрительно укрыл свежий бетон полиэтиленовой плёнкой, прижав края кирпичами. Однако Мурчик обнаружил единственный участок, где кирпича не оказалось, и благополучно пробрался под покрытие.
Результат — ещё два метра поверхности, которые пришлось переделывать.
— Восемнадцать лет я этим занимаюсь, — произнёс тогда Ярослав, глядя куда-то в небо. — Восемнадцать лет!
К третьему разу Людмила Анатольевна решила лично контролировать маленького нарушителя. Она взяла котёнка на руки и просидела с ним почти сорок минут.
Мурчик вёл себя образцово.
А потом заметил верёвочку.
Натянутый между колышками строительный шнур интересовал его больше любых игрушек на свете. Котёнок осторожно подкрадывался к нему вдоль забора, внезапно ударял лапой, цеплялся когтями и повисал на нём всем своим крошечным весом.
— Это тебе не игрушечная верёвка! — возмущался Ярослав, снова натягивая ослабевший шнур. — Это разметка! По ней поверхность выравнивают!
Мурчик усаживался напротив и терпеливо наблюдал, пока человек закончит работу.