Третью неделю подряд Марьяна Петровна выходила из квартиры ровно в половине восьмого утра. В кармане её куртки неизменно лежало одно и то же — кусочек варёной колбасы, аккуратно завёрнутый в бумажную салфетку. Колбасу женщина каждый день брала свежую, а вот салфетку не меняла. Та уже успела стать мягкой и изрядно потрепалась на сгибах.
Марьяна обходила соседние дворы по привычному маршруту. Сначала заглядывала в свой, затем направлялась за котельную, а после шла к дальнему дому, где ещё летом ремонтировали крышу, но так и не удосужились убрать деревянные поддоны. У каждого подвального окошка женщина останавливалась, приседала, всматривалась в темноту и негромко звала. Старалась не повышать голос, чтобы жильцы не услышали с балконов.
— Марьяна, вы опять его разыскиваете? — окликнула её соседка Нина Васильевна, вытряхивавшая половичок над лестницей.
— Опять.
— Да бросьте вы! Кот ведь уличный. Такие сами прекрасно знают, где им лучше устроиться.
— Этот не сумеет, — тихо ответила Марьяна и продолжила путь.
Она прекрасно понимала, почему именно этот кот не справится.
Рыжий кот объявился возле гастронома на углу примерно год назад. Причём оказался там вовсе не по собственной воле. Люба, жившая во втором подъезде, наблюдала всю картину из окна. К магазину подъехал автомобиль, из него вышли молодые мужчина и женщина, поставили на тротуар переноску, открыли дверцу, после чего сели обратно в машину и уехали. Позже соседи рассказывали, будто пара собиралась переезжать, а хозяева нового жилья категорически запрещали держать животных.
Кот ещё долго оставался возле брошенной переноски. Сидел неподвижно, словно был уверен, что хозяева непременно вернутся за ним.
Но за ним так никто и не приехал.
С тех пор кот обосновался возле гастронома. Крупный, упитанный, с широкой рыжей спиной и нарядной белой грудкой, он сразу выдавал в себе бывшего домашнего любимца. Было заметно, что прежде его хорошо кормили и окружали заботой. Только теперь он выглядел растерянным и совершенно не понимал, как ему жить дальше.
Одни прохожие выносили ему косточки или остатки еды. Другие раздражённо отодвигали ногой, когда он оказывался возле входной двери. Постепенно кот научился отличать людей, от которых можно ожидать ласки, от тех, к кому лучше даже не приближаться.
Марьяна впервые покормила его осенью, возвращаясь домой с почты. У кота был необычный голос — глубокий, слегка сиплый, словно он постоянно простужен. Во всём районе другого такого мяуканья женщина не слышала. Даже с закрытыми глазами она безошибочно узнала бы его среди десятков других котов.
В последних числах сентября гастроном неожиданно закрылся. Вывеску демонтировали, большие витринные окна заколотили фанерой, а за стенами ещё долго раздавались удары молотков и визг строительных инструментов. Прохожие перестали пользоваться этой стороной улицы. Вместе с ними исчезли миски с едой, случайные угощения и добрые руки, протягивавшие корм.
Несколько дней рыжий кот продолжал бродить по опустевшему крыльцу.
А затем пропал.
Марьяне Петровне недавно исполнилось шестьдесят. Восемь лет назад она похоронила мужа, и с тех пор в квартире поселилась непривычная тишина. Именно тишина, а не пустота. Для Марьяны это были совершенно разные понятия.
Вместе с ней жил сын Богдан. Ему было тридцать, он работал за компьютером и большую часть дня проводил в наушниках, закрывшись в своей комнате. Уже полтора года молодой человек собирал деньги на отдельное жильё. Каждый месяц он тщательно подсчитывал накопления и прикидывал, сколько ещё предстоит отложить. Однако постоянно возникали непредвиденные траты: то пришлось скидываться на замену труб в подъезде, то покупать новый бойлер, то ремонтировать что-нибудь в ванной.
Марьяна готовила борщ, а Богдан забирал тарелку к себе в комнату. Грязная посуда появлялась в кухонной раковине около двух часов ночи, когда мать уже давно спала. Они существовали под одной крышей, словно два воспитанных соседа, научившихся не мешать друг другу и ловко расходиться в узком коридоре.
За три недели, проведённые в поисках пропавшего кота, Марьяна произнесла больше слов, чем за весь предыдущий месяц дома.
Нашла она рыжего в конце октября. День выдался отвратительный: с неба сыпалась мокрая смесь дождя и снега, от которой не спасал даже зонтик. Марьяна возвращалась из аптеки и решила сократить путь через двор позади автомойки.
И вдруг услышала знакомый звук.
Тот самый низкий, хрипловатый голос.
Только теперь он звучал совсем слабо.
Кот сидел на бетонных ступеньках, ведущих в подвал, поджав под себя правую переднюю лапу. От прежнего большого, холёного рыжего красавца словно осталась лишь половина. Сквозь шерсть отчётливо выступали рёбра, сам мех свалялся в грязные сосульки, а на мордочке виднелись тёмные следы чужих зубов.
Заметив женщину, кот попытался подняться навстречу, но повреждённая лапа не выдержала, и он снова осел на ступеньки.
Марьяна опустилась на корточки прямо в холодную лужу.