В прошлом году, тридцать первого декабря, Елизавета с самого утра хлопотала на кухне у свекрови. Уже в одиннадцать она нарезала продукты для оливье, понимая, что впереди ещё целая гора дел.
К трём часам дня она успела вымыть окна в гостиной, до блеска отчистить плиту, отварить овощи для трёх салатов и подготовить мясо для запекания. Лариса Викторовна тем временем удобно расположилась на табурете, держа перед собой листок с перечнем блюд и раздавая указания.
— Лизонька, морковь нарезай помельче. Ты же знаешь, Юра не любит крупные кусочки. И селёдку под шубой обязательно положи в стеклянную посуду, не в эмалированную. Так все слои будут красиво смотреться.
— Конечно, Лариса Викторовна.
— И полотенца в ванной не забудь заменить на чистые. У нас ведь гости сегодня.
Из гостиной раздавался смех Юрия и Николая Ивановича. Мужчины устроились перед телевизором и смотрели старую комедию. Они смеялись над знакомыми шутками, словно видели фильм впервые, хотя пересматривали его практически каждый Новый год.
Около половины девятого появились Кристина и её муж Артём. На Кристине красовалось новое сверкающее платье, волосы были аккуратно уложены. Артём держал пластиковую упаковку с тортом, купленным в ближайшем магазине.
— Ой, какие ароматы! — воскликнула Кристина, заглянув на кухню. Она поцеловала мать в щёку. — Мамочка, мы «Наполеон» принесли! Привет, Лиза. Ты ведь обожаешь возиться на кухне? Вот кому повезло с талантом! Я совершенно готовить не умею, мне бы твои способности.
Сказав это, Кристина отправилась к остальным смотреть телевизор.
Елизавета проводила её взглядом, после чего вернулась к нарезке, которую раскладывала по праздничным тарелкам. А Лариса Викторовна уже объясняла, насколько сложная и ответственная должность у её дочери в банке и как сильно бедняжка устаёт.
За праздничный стол Елизавета смогла присесть лишь около половины одиннадцатого. Когда все остальные уже удобно устроились на своих местах.
Лариса Викторовна произнесла красивый тост о семейном единстве, взаимопонимании и счастье собираться вместе.
Елизавета прожила с Юрием в браке восемь лет. И за всё это время так и не смогла разобраться, какое место на самом деле занимает среди его родственников.
Стоило Ларисе Викторовне затеять очередное семейное торжество, как первым делом она набирала номер невестки. Новый год, Международный женский день, Пасха, дни рождения свёкра и свекрови — независимо от праздника сценарий оставался неизменным.
Елизавета приезжала либо накануне, либо ранним утром. Мыла полы, чистила посуду, готовила многочисленные блюда и нередко возвращалась домой далеко за полночь.
Если свекровь просила по пути купить продукты, Елизавета без возражений заходила в магазин. А деньги за покупки Лариса Викторовна почему-то никогда не предлагала вернуть.
Отказываться от подобных просьб в их семье считалось чуть ли не проявлением неуважения.
— Ты ведь у нас такая замечательная хозяйка, — ласково повторяла свекровь.
И после этих слов любая дополнительная работа словно автоматически становилась обязанностью Елизаветы.
Но стоило самой Елизавете столкнуться с неприятностями, выяснялось, что у родственников мужа совершенно нет возможности ей помочь.
У Ларисы Викторовны постоянно находились важные расходы. Кристина ссылалась на ипотечные платежи и напряжённую работу. Николай Иванович жаловался на давление и плохое самочувствие.
В итоге каждый оставался при своих заботах.
Юрий прекрасно замечал эту несправедливость. Елизавета не сомневалась, что муж всё понимает.
Однако он работал мастером производственного участка на предприятии железобетонных изделий. Домой возвращался уставшим, а семейные конфликты ненавидел больше всего на свете.
Особенно когда дело касалось его матери.
— Лиз, ну ты же прекрасно знаешь маму, — обычно говорил он. — Такой у неё характер. Не принимай близко к сердцу.
Сама Елизавета трудилась экономистом в энергосбытовой организации. Её ежемесячный доход составлял приблизительно семьдесят пять тысяч рублей. Юрий зарабатывал примерно столько же.
С самого начала совместной жизни супруги договорились справедливо распределять расходы. Каждый вносил свою долю на аренду квартиры, продукты и бытовые нужды, а оставшимися средствами распоряжался самостоятельно.
Елизавету такой порядок полностью устраивал.
Она с ранней молодости привыкла полагаться прежде всего на собственные силы.
Отца в её жизни практически не было. Воспитанием занималась мама, Ирина Павловна, профессиональная швея.
Долгое время женщина работала в ателье. Когда оно закрылось, стала принимать заказы дома.
Клиентов хватало: Ирина Павловна действительно обладала редким мастерством. Но домашняя работа имела существенный недостаток: никаких оплачиваемых больничных или отпусков ей никто не предоставлял.
Два с половиной года назад Ирине Павловне потребовалась серьёзная операция.
После хирургического вмешательства врачи категорически запретили ей работать за швейной машинкой в течение четырёх месяцев.