— Ключ, Николай Степанович. Снимите его со связки, оставьте здесь, на столе. И больше, пожалуйста, не приезжайте.
Глеб произнёс эти слова спокойным, почти учтивым голосом. Вадим и его супруга в тот момент уже собирались уходить, надевали верхнюю одежду в прихожей. Услышав мужа, Вадим замер, так и не успев просунуть вторую руку в рукав куртки.
Отец несколько секунд молча разглядывал зятя. Затем вынул из кармана связку ключей, принялся ногтем разжимать металлическое колечко и наконец снял ключ от калитки, к которому была прикреплена жёлтая пластиковая метка. Он аккуратно положил его на край стола, возле тарелки с оставшимся шашлыком.
— Глеб, ты вообще понимаешь, что говоришь? — Я вскочила так стремительно, что ножки стула с неприятным скрежетом проскользили по плитке. — Это мои отец и мать! Отдай ключ обратно!
— Не отдам.
— Тогда это сделаю я.
Я схватила ключ со стола и протянула папе. Однако он даже не пошевелился, чтобы его взять. Мама нервно теребила мужа за рукав и вполголоса уговаривала уходить, повторяя, что уже поздно и лучше вызвать такси. В итоге они ушли именно так: отец шагал первым, мама семенила за ним, держа пакет с пустыми стеклянными банками из-под солёных огурцов, которые сама же я им когда-то передала.
Вадим неловко пробормотал, что им с женой тоже пора, и поспешил исчезнуть.
Поначалу я даже не могла сообразить, что послужило причиной подобного скандала. Ведь вечер начинался прекрасно. Шашлык получился замечательный, все сидели за столом, разговаривали, Вадим восхищался нашей новой верандой. Кто именно заговорил о крыше, теперь уже не вспомню. Кажется, эту тему подняла жена Вадима. И тогда папа, весело усмехнувшись, бросил свою привычную шутку:
— Да что там Глеб! Не помоги мы с матерью, он бы ещё до самой пенсии вокруг голого фундамента ходил! Крышу на наши деньги сделали, окна на наши поставили, котёл тоже за наш счёт!
Вадим рассмеялся. Глеб даже изобразил улыбку. А я облегчённо подумала, что на этот раз обошлось.
Но ничего не обошлось.
Потом я с такой яростью перемывала посуду, что одна из тарелок буквально раскололась у меня в руках. Глеб тем временем сидел за столом, неторопливо убирая шампуры в коробку. Складывал их по одному, идеально ровно, направляя все острые концы в одну сторону.
— Объясни мне, что произошло, — потребовала я. — Только объясни нормально, без своего вечного «достало».
— А как мне без этого объяснить, если меня действительно достало? — Он захлопнул коробку. — Лида, твой отец при каждом удобном случае рассказывает одно и то же! Перед моими знакомыми, перед вашими родственниками, даже перед соседом через забор! Я здесь три года пахал: проводку прокладывал, полы укладывал, с этим проклятым котлом всю зиму на коленях возился. А послушать его — так дом будто он один построил!
— Папа просто пошутил.
— Ничего он не шутил! Он всерьёз убеждён, что всё здесь принадлежит ему. И твоя мать думает точно так же. Иначе с какой стати она приходит в мою мастерскую и переставляет инструменты, потому что ей, видите ли, так удобнее?
И вот тут, признаюсь, муж говорил не совсем безосновательно. Последние несколько месяцев мама действительно появлялась у нас со своим ключом в любое удобное ей время. А в прошлую среду решила навести порядок в мастерской и сложила все Глебовы отвёртки в пустую банку из-под кофе. Муж после этого целый час не мог найти крестовую отвёртку и ругался настолько громко, что наш Тимоша предпочёл закрыться у себя в комнате.
— Ладно, — произнесла я. — Я обязательно с ними поговорю. Пусть заранее предупреждают о приезде, ключ вернут. Но запрещать моим родителям бывать здесь ты не имеешь права! Дом принадлежит нам обоим, строили мы его, будучи женатыми. И, между прочим, я здесь тоже прописана.
— Не имею, — неожиданно согласился Глеб. — Тогда будем делать иначе. Когда они приезжают, меня дома не будет. Посижу в гараже, уеду к Вадиму или ещё куда-нибудь. Пускай Тимоша наблюдает, какая у нас замечательная семья!
С этими словами он забрал со стола ключ с жёлтым брелоком, повесил его возле двери рядом со своими ключами и поднялся на второй этаж.
К маме с папой я отправилась на следующий день, едва закончилась рабочая смена. В лаборатории целый день пришлось заниматься гипсовыми моделями для одной особенно придирчивой клиники. Мне казалось, что даже в маршрутке от меня продолжало пахнуть гипсом.
Дверь открыл отец. На нём была обычная майка, а в руке он держал разводной ключ: судя по всему, снова пытался победить протекающий кухонный кран.
— Если приехала просить прощения за своего мужа, можешь даже не начинать, — заявил он вместо приветствия.
— Папа, я не собираюсь за него извиняться. Но зачем ты начал рассказывать про деньги при Вадиме? Ты ведь прекрасно знаешь, как Глеб на это реагирует.
— А разве я хоть слово соврал?