Пять лет ключ от этой квартиры висел на связке Аркадия Семёновича рядом с ключом от его собственного жилья. Между ними покачивался небольшой деревянный жёлудь — отполированный прикосновениями пальцев, потемневший от времени. Когда-то он собственноручно вырезал его для любимой жены. После её смерти эта маленькая вещица осталась ему на память вместе с другими дорогими сердцу мелочами.
В ту пятницу ключ привычно и без сопротивления вошёл в замочную скважину. Но повернуть его не получилось.
Аркадий Семёнович попробовал снова. Затем ещё раз, уже приложив немалую силу. Металл жалобно скрипнул.
Однако дверь осталась запертой.
По другую её сторону находился Костя. Он прекрасно слышал, как тесть дёргает дверную ручку, тяжело сопит и шуршит принесённым пакетом. Именно этого момента Костя и ждал. Накануне вечером он собственными руками установил новый замок, оставил упаковку от него на тумбочке в прихожей, затем вложил один из новых ключей жене в ладонь и твёрдо произнёс:
— Больше ни у кого ключей от нашей квартиры не будет.
В воображении он сотни раз прокручивал эту сцену. Ему казалось, что наконец-то испытает долгожданное облегчение. Но сейчас вместо спокойствия ощущал только бешеное сердцебиение и липкую влагу на ладонях.
А ведь пять лет назад их семейная история начиналась совершенно по-другому.
На свадьбе Аркадий Семёнович долго отказывался произносить поздравительную речь. Сидел рядом с молодожёнами в своём единственном праздничном костюме, задумчиво вертел вилку между пальцами. Но потом неожиданно поднялся, положил перед дочерью папку с документами и сказал:
— Живите счастливо. Трёхкомнатная квартира, кирпичный дом, почти самый центр. Всё уже оформлено на вас. Твоя мама очень хотела, чтобы у тебя, Вика, был собственный дом. Я лишь исполнил её желание.
Вика разрыдалась так сильно, что тушь чёрными дорожками потекла по щекам до самого подбородка. Костя крепко пожал тестю руку, совершенно растерявшись и не находя подходящих слов благодарности.
Он трудился мастером на деревообрабатывающем предприятии. При его заработке приобрести подобное жильё в их посёлке было практически нереально. Разве что откладывать деньги до самой пенсии, отказывая себе буквально во всём.
Один запасной ключ Аркадий Семёнович оставил у себя. Тогда это никому не показалось странным.
В конце концов, родной отец. Вдруг потребуется перекрыть воду, пока молодые отдыхают на море? Или комнатные цветы полить во время их отсутствия?
Впервые он воспользовался своим ключом спустя неделю после новоселья.
Была суббота, восемь часов утра. Костя и Вика ещё мирно спали. Это был единственный день, когда им не требовалось вскакивать с кровати под противный звон будильника.
Неожиданно в замке заскрежетало. В прихожей что-то тяжело стукнуло об пол, а затем раздался бодрый голос:
— Подъём, молодёжь! Я вам картошки привёз, целую сетку лука и кабачки прихватил! Вика, ты до сих пор валяешься? Солнце уже высоко!
Тогда Костя лишь улыбнулся, уткнувшись лицом в подушку.
Ну что тут такого?
Аркадию Семёновичу шестьдесят два года. Всю жизнь проработал лесничим, привык руководить и принимать решения. В лесу его слушались подчинённые, дома — семья.
Жену Лидию он похоронил за три года до свадьбы дочери. Вика была его единственным ребёнком. Конечно, человеку одиноко. Конечно, он скучает.
Однако уже через месяц тесть стал наведываться трижды в неделю.
А спустя полгода приходил практически ежедневно.
Утром — «забежал чайку попить, всё равно мимо шёл».
Вечером — «решил проверить, как вы тут поживаете».
По выходным — «пришёл помочь с хозяйством».
Если перегорала лампочка, он немедленно вкручивал новую. Если посуда стояла не там, где, по его мнению, положено, переставлял её.
Однажды Костя открыл кухонный шкафчик с крупами и обнаружил необычную картину. На каждой банке красовалась полоска малярной ленты с надписью большими печатными буквами: «ГРЕЧКА», «РИС», «ПШЕНО».
Почерк тестя он узнал сразу.
— Чтобы Викуся случайно не перепутала, — пояснил Аркадий Семёнович таким тоном, словно ничего необычного не произошло.
Диван, оказывается, тоже находился в неправильном месте.
— Кто же мягкую мебель возле батареи ставит? Это ведь безобразие! За одну зиму обивка выцветет, потом придётся новую покупать. Давай, Костя, поднимай с той стороны.
И Костя поднимал.
Молча. Крепко стиснув зубы.
Но самое неприятное произошло в день второй годовщины их свадьбы.
Они заранее договорились провести этот вечер исключительно вдвоём.
Маленькую Юлю, которой тогда ещё не исполнилось и года, отвезли к Костиной матери. Вика приготовила запечённую скумбрию с лимоном, Костя нарезал овощи для салата. Купили бутылку хорошего вина и две красивые свечи.
Правда, поставить свечи оказалось некуда — подсвечников в доме не нашлось. В итоге их пришлось закрепить в пустых баночках из-под горчицы.
Молодые долго смеялись над этим, словно беззаботные дети.