– Ты на нашу семью ещё ничего не заработала, – снова произнёс Геннадий Петрович, приподнимая бокал.
Сказал он это нарочито громко и медленно, словно специально хотел, чтобы фразу услышали все сорок человек, сидевшие за праздничными столами. После этого свёкор посмотрел прямо на меня, будто рассчитывал увидеть, как я смущённо опущу взгляд.
Но я продолжала смотреть ему в глаза.
Мне было тридцать пять. Уже двенадцать лет я состояла в браке с его сыном Вадимом. У нас росли двое детей — десятилетний Костя и семилетняя Алиса. Был дом в Конаково, который когда-то представлял собой почти пустую коробку, а я шаг за шагом превратила его в уютное место, куда мой муж любил возвращаться после работы. Кроме того, с момента основания транспортной фирмы Вадима вся бухгалтерия лежала на мне. И за эту работу я никогда не получала зарплату.
Но Геннадий Петрович почему-то предпочитал этого не замечать.
Семидесятилетний юбилей свёкра праздновали в большом ресторане у самой Волги. Столы были заставлены блюдами, приглашённые музыканты играли старые песни Антонова, а родственники приехали даже из Вологды. Вадим сидел рядом со мной довольный и улыбался: его отец действительно всегда умел устраивать шумные праздники. Только я прекрасно знала, откуда взялись деньги на этот банкет. Оплату провели с расчётного счёта фирмы. Той самой, по которой четыре раза в год я готовила и сдавала отчётность, не получая за свой труд ни рубля.
За вечер Геннадий Петрович поднялся с тостом уже в третий раз. Сначала говорил о семье и продолжении рода. Потом рассуждал о настоящих мужчинах и мужской ответственности. А третий тост решил посвятить Вадиму.
– Вадим у меня молодец. Сам поднял дело, обеспечивает семью, построил дом. Настоящий мужик, – свёкор медленно оглядел гостей. – Не всем так в жизни везёт. А бывает ведь иначе: жена сидит дома, ничего не делает и почему-то считает, что ей все вокруг обязаны.
Он выдержал паузу.
Потом повернулся в мою сторону.
– Ира, ты только не обижайся. Но на нашу семью ты пока не заработала. Всё на Вадиме. Он один всё тащит. Поэтому цени своего мужа.
В ресторане неожиданно стало тихо.
Кто-то за дальним столом неловко кашлянул. Людмила, сестра Вадимовой матери, внезапно очень заинтересовалась салатом в своей тарелке. Вадим под столом сжал мою ладонь.
Но вслух не произнёс ничего.
И именно его молчание ранило сильнее всего.
Не слова Геннадия Петровича.
А то, что мой муж промолчал.
Я улыбнулась, взяла стакан минеральной воды и спокойно отпила. Пальцы не дрожали, хотя внутри всё буквально кипело. Хотелось резко подняться, пройти через весь банкетный зал, миновать музыкантов и официантов с подносами и больше никогда сюда не возвращаться.
Но я осталась.
Потому что в моей сумке лежала маленькая флешка.
А на ней находились копии документов, которые я методично собирала последние три месяца.
На самом деле всё началось задолго до этого юбилея.
Это произошло ещё в феврале, когда совершенно случайно мне на глаза попалась банковская выписка с расчётного счёта фирмы.
Вадим оставил ноутбук включённым. Обычно все финансовые программы он закрывал и ставил пароль, но в тот вечер очень торопился на встречу с крупным заказчиком. Я подошла к столу только затем, чтобы забрать пустую чашку, и случайно увидела на экране знакомые строки.
Переводы.
Одинаковые суммы.
Каждый месяц.
Сто двадцать тысяч рублей.
Получателем значился Геннадий Петрович Ларин.
Мой свёкор.
Сто двадцать тысяч ежемесячно.
При этом Вадим выдавал мне на все домашние расходы сорок тысяч.
На четверых.
На продукты, одежду, школьные нужды, кружки, лекарства и бытовые расходы. Я постоянно пыталась уложиться в эту сумму, сравнивала цены, откладывала собственную стрижку и экономила на себе, чтобы зимой купить Алисе хорошие сапоги.
А его отец ежемесячно получал втрое больше.
За что?
Геннадий Петрович в нашей компании никогда не работал.
На пенсию он вышел ещё до того, как Вадим вообще решил заняться грузоперевозками. Свёкор жил в собственной трёхкомнатной квартире в Твери, регулярно ездил на рыбалку, а по четвергам встречался с друзьями в бане.
Ни должности.
Ни обязанностей.
Ни реальной работы.
Я решила не устраивать скандал сразу.
Вместо этого открыла базу «1С». Когда-то именно я её установила, настроила счета, внесла контрагентов и сформировала первые документы.
Я нашла нужные операции.
Такие переводы выполнялись уже полтора года.
Строго раз в месяц.
Почти как официальная зарплата.
Всего двадцать один перевод.
Два миллиона пятьсот двадцать тысяч рублей.
Я несколько раз сложила суммы на калькуляторе, хотя прекрасно понимала, что ошибки нет.
Потом медленно отодвинула клавиатуру и несколько минут просто смотрела перед собой.
Больше двух с половиной миллионов.
Мои дети ходили на бесплатные занятия, потому что на платные секции, по словам Вадима, денег пока не было. Осенью я трижды зашивала Костину куртку. Новая стоила около четырёх тысяч, но муж тогда попросил потерпеть до следующего месяца.