Шесть лет я доверяла Шерил своего сына больше, чем кому-либо другому. Но однажды я обнаружила её в пляжной кабинке, где она шептала моему мальчику, что мама ни в коем случае не должна узнать о содержимом его рюкзака. К вечеру маленькая стеклянная бутылочка заставила меня понять: всё это время свекровь учила моего ребёнка тому, чего я прежде даже не замечала.
Занавеска кабинки была слегка приоткрыта, и сквозь узкую щель я увидела синие сандалии Натана.
Именно поэтому я поначалу не испугалась.
Второй причиной стал знакомый голос Шерил.
Я совершенно не тревожилась.
Это был тот самый голос, которым она каждую среду фальшиво напевала песенки, переворачивая блинчики на сковороде. Тот голос, который Натан старательно копировал, когда приказывал своим плюшевым игрушкам «вести себя прилично».
Раньше, слыша его, я всегда думала, как же мне повезло стать частью семьи Уилла.
Но затем Шерил прошептала:
— А теперь повтори бабушке, о чём мы договорились.
Я застыла, так и не опустив руку, протянутую к занавеске.
— Ну же, скажи бабушке, что мы решили.
Из кабинки донёсся голос Натана. Он произнёс слова так старательно, словно заученную наизусть школьную клятву:
— Мамочка никогда не должна узнать, что ты мне дала.
Мне почудилось, будто песок под ногами внезапно пришёл в движение.
Шерил ответила ещё тише:
— Вот мой умница.
Я резко отдёрнула занавеску.
— Мамочка никогда не должна узнать, что ты мне дала.
Моя свекровь стояла на коленях перед шестилетним Натаном. Одной рукой она придерживала его за плечо, а вторая всё ещё находилась возле переднего кармана рюкзака с изображением акулы. Молния на кармашке была только что застёгнута.
На мгновение все трое замерли.
Натан поднял на меня глаза. Сначала он заметил странное выражение моего лица и лишь потом начал понимать, что происходит.
— Мамочка?
Первым делом я потянулась к сыну.
— Что бабушка тебе подарила?
Молния на рюкзаке была только что закрыта.
Шерил слишком поспешно поднялась.
— Тейлор, пожалуйста…
Это «пожалуйста» говорило о многом. Она прекрасно понимала, насколько подозрительно выглядела происходящая сцена.
Я завела Натана себе за спину и схватила его рюкзак. Свекровь шагнула ко мне, протягивая руку.
— Не открывай его здесь.
Но я всё равно расстегнула передний карман.
— Пожалуйста, только не здесь!
Внутри лежала крохотная стеклянная бутылочка, украшенная голубой ленточкой.
На дне виднелся пляжный песок. Над ним теснились десятки маленьких бумажных свёртков, каждый толщиной не больше моего мизинца.
К горлышку бутылочки была прикреплена бирка. Аккуратным почерком Шерил на ней значилось:
«Натану — на тот случай, когда обычные дни начнут стираться из памяти».
Я закричала, ещё не успев осознать причину собственного крика.
На дне бутылочки лежал пляжный песок.
Когда на пляже происходит что-то неожиданное, окружающие мгновенно обращают на это внимание. Люди повернули головы. Дети перестали копаться в песке. Женщина, смывавшая с рук солнцезащитный крем возле душевых, удивлённо уставилась в нашу сторону.
Натан расплакался, испугавшись моего крика.
Лицо Шерил внезапно стало совершенно бескровным.
— Прости меня, солнышко, — обратилась она к внуку.
Я ещё дальше отодвинула мальчика за свою спину.
— Не надо!
— Прости, мой хороший…
С пирса к нам бежал Уилл. К его мокрым икрам прилип песок, а в руке он всё ещё сжимал удочку.
Я подняла бутылочку, показывая её мужу.
— Твоя мать заставила нашего сына скрывать это от меня!
Шерил закрыла глаза.
В тот момент она выглядела намного старше, чем обычно. Раньше я почему-то никогда не замечала её возраста.
Я продолжала держать бутылочку перед собой.
Каждое лето родители Уилла снимали для всей семьи один и тот же небольшой голубой домик на побережье Мексиканского залива.
Уже ко второму дню перила веранды прогибались под тяжестью развешанных пляжных полотенец.
На кухне постоянно пахло лимонным моющим средством и жареными креветками.
Холодильник постепенно заполнялся контейнерами с аккуратными подписями Шерил. Она искренне считала, что дети вырастают более воспитанными людьми, если виноград для них всегда заранее вымыт.
Каждое лето родители Уилла арендовали тот самый маленький голубой дом у моря.
Именно такой бабушкой была Шерил.
Заботливой.
Всегда находящейся рядом.
Такой, на которую практически невозможно сердиться.
Она никогда не забывала ни одного дня рождения. Каждое Рождество вязала Натану новый свитер, хотя мы жили в Техасе, где мальчик успевал вспотеть даже по дороге от дома до почтового ящика.
Ни один день рождения не проходил без её внимания.
По средам Шерил забирала внука из детского сада и готовила ему блинчики в форме животного, которым он особенно увлекался в тот месяц.
Иногда это были киты. Иногда — броненосцы.
Однажды Натан попросил изобразить дракона, и бабушка подала ему нечто напоминающее ботинок с рогами. Мальчик съел всё до последнего кусочка, объяснив, что дракон, «наверное, просто спит».