Ключ никак не хотел поворачиваться.
Лиза давила на него обеими руками, упиралась плечом в дверь, потом пыталась тянуть её на себя. Замок глухо щёлкал, но не поддавался. Внизу, возле почтовых ящиков, остались клетчатая сумка и пакет, из которого выглядывал край одеяла. Пока Лиза тащила всё это на второй этаж, ей пришлось дважды садиться на ступеньки, чтобы передохнуть, поэтому теперь она решила: сначала нужно открыть дверь, а уже потом возвращаться за вещами.
— Да он у вас всегда заедал, — послышался голос за спиной. — Светлана снизу дверь немного приподнимала, а уже потом ключ проворачивала.
Лиза обернулась. На лестничной площадке стояла невысокая женщина в тёплой кофте, накинутой поверх халата, и держала в руке мусорное ведро. Коротко подстриженные волосы, очки на шнурке и внимательный, цепкий взгляд.
— Тамара Павловна?
— Лизонька? — женщина поставила ведро на пол. — Надо же. А я через глазок смотрю и думаю: неужели ты?
Она подошла ближе, взялась за дверную ручку, слегка приподняла дверь коленом, и ключ, словно только этого и ждал, легко повернулся.
— Вот так. Тут просто секрет знать надо.
Тамара Павловна посмотрела вниз, туда, где остались вещи, затем перевела взгляд на Лизу. На куртку, которая уже не сходилась на животе, на ладонь, лежавшую поверх округлившегося живота. Но ни о чём спрашивать не стала.
— Заходи. Я сама всё принесу.
— Не нужно, я справлюсь…
— Лиза, — соседка уже начала спускаться по лестнице, — я тебя ещё с бантиками на голове помню. Сказала заходи — значит заходи.
* * *
В квартире пахло пылью и каким-то давно забытым, почти неуловимым запахом. Три года здесь никто не включал свет. Холодильник стоял отключённый, дверца была немного приоткрыта. Лиза сама оставила его так перед отъездом, чтобы внутри не появился затхлый запах. На стене всё ещё висел мамин календарь с котятами — такие когда-то продавали в киоске возле автостанции. Снять его Лиза так и не смогла.
Тамара Павловна внесла сумку, поставила её возле дивана и приложила ладонь к батарее.
— Отопление уже неделю как дали, а у тебя батареи почти холодные. Воздух там, наверное. Надо Виталика-сантехника позвать, пусть спустит.
— Я сама разберусь.
— Ты надолго приехала?
Лиза на несколько секунд замолчала.
— Навсегда, наверное.
— А… — соседка кивнула в сторону её живота. — Отец ребёнка где?
— Нет отца.
Она сказала это спокойно. Без слёз, без обиды, без злости. Так обычно говорят о погоде или о закрывшемся магазине. Тамара Павловна сразу поняла, что продолжать расспросы не стоит.
— Слушай, а у тебя с деньгами как? Если вдруг что-то нужно, ты не молчи, я…
— Нет-нет, — Лиза даже выпрямилась. — Я работала, пока могла. Немного отложила. У меня всё есть, правда. Спасибо вам большое, что помогли вещи занести.
Она улыбнулась вежливо и устало — именно так улыбаются человеку, которого уже аккуратно провожают к выходу. Тамара Павловна ушла. Но возле двери успела заметить то, что девушка не успела спрятать: в надорванном пакете лежала пачка гречки, две упаковки самых дешёвых макарон и банка консервированной кукурузы. А на куртке вместо третьей пуговицы была пришита другая — чёрная и заметно темнее остальных.
«Гордая, — подумала Тамара Павловна, вытряхивая мусор. — Вся в мать. Светлана тоже бывало даже соли в долг не попросит».
* * *
В тот вечер Лиза долго сидела на диване прямо в куртке. Батарея то нагревалась, то снова остывала, на кухне мерно капал кран. Она смотрела на телефон, в котором уже четыре месяца не появлялось ни одного сообщения от Стаса, и думала о том, что когда-то именно в этой комнате строила планы на всю свою будущую жизнь.
Три года назад она уехала отсюда в Киев с той же самой клетчатой сумкой. Мамы к тому времени уже не было, а отца Лиза помнила разве что по старым фотографиям. Восемнадцать лет, аттестат с отличием и чёткое решение: поступить на экономический факультет, получить образование и обязательно чего-то добиться. Для бюджетного места не хватило всего нескольких баллов. Плакать Лиза не стала. Устроилась администратором в салон красоты, сняла комнату вместе с двумя девушками и решила, что через год обязательно попытается поступить снова.
Стас впервые появился в салоне, чтобы купить для сестры сертификат на косметологические процедуры. Высокий, в светлом пальто, с автомобильными ключами, которые он постоянно крутил вокруг пальца. У стойки он задержался почти на полчаса, на следующий день пришёл снова, а потом появился ещё раз.
— Ты не для того создана, чтобы всю жизнь сидеть за этой стойкой, — сказал он однажды. — Ты достойна большего, Лиза. Я тебе это покажу.
И он действительно показывал. Рестораны на Подоле, ночной Крещатик, квартиру-студию в новом доме, которую он якобы «вот-вот поменяет на большую, возле леса, где-нибудь в Ирпене, чтобы детям было где дышать свежим воздухом». Он именно так и говорил — «детям». Лиза верила ему, потому что ей было девятнадцать и прежде никто не говорил с ней о будущем так уверенно, словно это будущее уже давно оплачено и ждёт их за ближайшим поворотом.