Я была уверена, что навсегда потеряла одну из своих новорождённых дочерей-близняшек. Но спустя шесть лет моя выжившая дочь вернулась домой после первого школьного дня и попросила меня приготовить дополнительный обед для её сестры. То, что произошло после этого, разрушило всё, что я считала правдой о любви, потере и о том, что значит быть матерью.
Есть события, после которых уже никогда не становишься прежним человеком. Они ранят настолько глубоко, что их след ощущается во всём, что ты делаешь.
Со мной это произошло шесть лет назад, в больничной палате, наполненной писком медицинских приборов, громкими командами врачей и оглушительным стуком моего собственного сердца. У меня начались роды. Я ждала близняшек — Джуни и Элизу.
Только вот… домой со мной должна была вернуться лишь одна.
Мне сказали, что второго ребёнка спасти не удалось. Осложнения — именно это слово произнесли врачи, словно оно могло объяснить пустоту в моих руках.
Мне даже не позволили увидеть её.
Есть события, после которых уже никогда не становишься прежним человеком.
Мы с мужем Майклом тихо назвали её Элизой. Это имя словно стало нашей маленькой тайной, которую мы носили между собой.
Но шли годы, и горе постепенно меняло нас. Майкл ушёл. Возможно, он больше не мог жить рядом с моей болью. А может быть, не выдержал собственной.
В итоге нас осталось только двое — я и Джуни. И ещё незримая тень дочери, которую мне так и не довелось узнать.
Первый день в первом классе казался возможностью начать всё заново. Джуни уверенно шагала по дорожке к школе, её хвостики подпрыгивали при каждом шаге, а я махала ей вслед и молилась только об одном — чтобы она смогла найти друзей.
Весь день я убирала дом, словно пыталась вместе с пылью стереть собственное беспокойство.
Горе постепенно меняло нас.
— Успокойся, Фиби, — сказала я себе вслух. — С Джуни всё будет хорошо.
Днём я едва успела положить губку возле раковины, когда входная дверь с грохотом захлопнулась.
Джуни влетела в дом. Рюкзак был наполовину расстёгнут, а щёки раскраснелись.
— Мам! Завтра тебе нужно положить ещё один обед!
Я моргнула и стала смывать мыло с рук.
— Ещё один? Зачем, солнышко? Мама положила тебе мало еды?
Она бросила рюкзак на пол и закатила глаза так, будто я должна была сама догадаться.
— Для моей сестры.
Меня словно ударило током.
— Для твоей… сестры? Милая, ты ведь знаешь, что ты у меня одна.
— Завтра тебе нужно положить ещё один обед!
Джуни упрямо покачала головой. На мгновение она стала удивительно похожа на Майкла.
— Нет, мам. Я не одна. Сегодня я встретила свою сестру. Её зовут Лиззи.
Я изо всех сил старалась сохранять спокойствие.
— Лиззи, значит? Она новенькая в школе?
— Да! Она сидит прямо рядом со мной! — Джуни уже рылась в рюкзаке. — И она похожа на меня. Прямо… совсем такая же. Только волосы у неё зачёсаны на другую сторону.
По спине пробежал неприятный холодок.
— А что она любит есть на обед?
— Она сказала, что любит бутерброды с арахисовой пастой и джемом, — ответила Джуни. — Но сказала, что раньше ей никогда не давали такие в школу. И ещё ей понравилось, что ты кладёшь больше джема, чем её мама.
Сегодня я встретила свою сестру. Её зовут Лиззи.
— Вот как? — только и смогла сказать я.
Вдруг лицо Джуни просияло.
— О! Хочешь посмотреть фотографию? Я пользовалась камерой, как ты и говорила!
В первый школьный день я дала ей маленькую розовую одноразовую фотокамеру. Мне казалось, это будет весело, поможет сохранить воспоминания, а потом я смогу собрать для неё целый альбом.
Она протянула мне камеру, явно гордясь собой.
— Мисс Келси помогла нам сфотографироваться. Лиззи сначала стеснялась! А потом мисс Келси спросила, не сёстры ли мы.
Я начала просматривать фотографии.
И увидела их.
Две маленькие девочки стояли возле школьных шкафчиков. Одинаковые глаза. Такие же кудрявые волосы. И даже похожие веснушки под левым глазом.
Лицо Джуни сияло.
Я едва не выронила камеру.
— Солнышко, ты раньше знала Лиззи?
Джуни покачала головой.
— Нет. Но она сказала, что нам нужно дружить, раз мы так похожи. Мам, можно она придёт к нам играть? Она сказала, что её мама провожает её в школу. Может быть, в следующий раз ты познакомишься с ней?
Я заставила себя говорить спокойно.
— Может быть, милая. Посмотрим.
В ту ночь я сидела на диване и не могла отвести взгляд от фотографии. Сердце тяжело билось, а внутри одновременно боролись надежда и страх.
Но где-то глубоко внутри я уже понимала: всё это только начинается.
«Но она сказала, что нам нужно дружить, раз мы так похожи».
На следующее утро я так крепко держала руль, что пальцы начали болеть. Всю дорогу Джуни без остановки рассказывала о своей учительнице и о «любимом цвете Лиззи», совершенно не замечая моего состояния.
Парковка возле школы была заполнена машинами, детьми и родителями, махавшими друг другу на прощание. Джуни крепко сжала мою ладонь, пока мы шли ко входу.