В прихожей стоял тяжелый запах бани и въевшегося алкоголя — тот самый неприятный кислый дух, который остается на одежде после долгих мужских посиделок. Вадим вернулся домой с таким видом, будто одержал важнейшую победу. Я в это время очищала его ботинки от уличной грязи, когда он остановился прямо надо мной, даже не удосужившись снять куртку.
— Оля, нам с тобой нужно серьезно поговорить. Без церемоний и максимально честно.
Я выпрямилась. В руках у мужа не было ничего — ни батона, который я просила взять по дороге, ни мандаринов. Только телефон и выражение человека, внезапно почувствовавшего себя хозяином жизни.
— Ну говори, — ответила я и направилась на кухню, чтобы вымыть руки.
Вадим двинулся следом, даже не сняв обувь. Остановился в дверном проеме и скрестил руки на груди, словно полководец, готовящийся объявить судьбоносное решение.
— Мы тут с мужиками кое-что посчитали… Короче говоря, получается, что ты сидишь у меня на шее.
Из крана шумела вода, но каждое его слово я услышала отчетливо. Я закрыла кран, спокойно вытерла руки полотенцем и только потом медленно повернулась к нему.
— Даже так? И каким образом ты пришел к такому выводу?
— Обычная математика, Оль. Самая простая. — Он поднял палец, будто собирался читать мне лекцию. — Ипотеку кто платит? Я. Машину кто обслуживает? Я. А твоя зарплата куда уходит? На одежду? На какую-то ерунду? Я всё прикинул и понял: содержу тебя именно я. Причем полностью.
Я молча смотрела на него — на начинающую редеть макушку, на заметный живот под свитером, который, между прочим, купила ему я на прошлый Новый год и заплатила за него совсем не копейки. Мы прожили в браке десять лет. Все эти десять лет я так распределяла семейные деньги, чтобы Вадим мог считать себя главным добытчиком даже в те месяцы, когда холодильник едва удавалось наполнить.
— И что же ты предлагаешь? — холодно поинтересовалась я.
— Всё разделить. Полностью. — На лице мужа появилась довольная ухмылка. — Ты меня объедаешь, так что теперь корми себя сама. Коммунальные платежи делим пополам. Продукты каждый покупает себе. Я не обязан тебя содержать.
— Хорошо.
Мой спокойный ответ явно сбил его с толку. Наверняка Вадим рассчитывал на истерику, споры, оправдания или хотя бы слезы.
— В смысле «хорошо»?
— В самом прямом. Я согласна. Начиная с сегодняшнего дня каждый отвечает только за себя.
Я открыла холодильник, достала рулон малярного скотча, оставшийся после ремонта в комнате, которая когда-то должна была стать детской, и без лишних слов провела широкую полосу посередине всех полок.
— Правая сторона твоя. Левая моя. Постарайся не перепутать.
Вадим усмехнулся, явно радуясь тому, насколько легко ему удалось, как он считал, поставить «нахлебницу» на место.
— Вот и прекрасно. Давно нужно было так сделать. Может, наконец накоплю себе на нормальную лодку.
Первую неделю он держался настоящим победителем. Покупал дешевые сосиски по акции, белый хлеб и бутылки кетчупа. Ужинал этим набором с таким видом, словно разгадал главный секрет экономии.
— Видишь? — говорил он с набитым ртом. — Двести рублей — и нормальный ужин готов. А тебе постоянно то мясо нужно, то овощи, то еще что-нибудь. Деньги только тратить умеешь.
Я не спорила и спокойно ела свою запеченную форель со спаржей. Аромат лимона и розмарина расходился по кухне и полностью перебивал запах его дешевого кетчупа. Вадим то и дело поглядывал на мою тарелку, заметно сглатывал, но ничего не говорил. Признаться, что сосиски уже надоели до отвращения, ему не позволяла гордость.
Через пару недель в игру вступили обычные бытовые мелочи.
— Оль, у меня стиральный порошок закончился. Дай немного своего.
— У нас теперь раздельный бюджет, Вадим. Мой порошок для деликатных вещей недешевый. Купи себе какой-нибудь.
— Тебе что, жалко? — сразу вспылил он.
— Не жалко. Просто всё должно быть честно. Именно этого ты и хотел.
Он ушел в ванную, со злостью хлопнув дверью. Позже я заметила, как муж пытался отстирать воротник рабочей рубашки остатком хозяйственного мыла. Ткань выглядела серой и несвежей. Раньше я всегда следила за тем, чтобы Вадим выходил из дома безупречно одетым — всё-таки начальник отдела. Теперь же по нему легко было понять, что в семье что-то произошло. И, судя по всему, коллеги уже начали это замечать. Наш город небольшой, новости здесь расходятся быстро.
Но самое интересное должно было случиться в субботу. У свекрови, Тамары Игоревны, намечался юбилей. Шестьдесят лет — для нее почти священная дата.
Обычно к такому празднику я начинала готовиться минимум за неделю. Продумывала меню, договаривалась со знакомым мясником о хорошей телятине, заранее брала икру, пекла три разных пирога, потому что Тамара Игоревна всегда повторяла, что «магазинную выпечку в рот не берет».
В среду Вадим, не отрывая глаз от телефона, как бы между прочим спросил:
— Ты уже решила, что готовить будем? Мама придет, тетя Люда с мужем, Сметкины. Человек десять наберется.