Едва переступив порог квартиры, я сразу уловила знакомый неприятный запах. В комнатах висел тяжёлый табачный дым, хотя Дима уже полгода уверял меня, что окончательно завязал с сигаретами. Следом до слуха донеслась громкая стрельба из телевизора. Муж развалился на диване, почти утонув в подушках, и даже не обернулся, когда за моей спиной щёлкнул дверной замок.
— Я пришла, — устало произнесла я, снимая с плеча тяжёлую сумку. Казалось, будто там лежали камни, хотя внутри были всего лишь сменное бельё, таблетки от давления и медицинские документы, которые я так и не успела дочитать.
— Ага, — безразлично отозвался Дима, продолжая смотреть в экран.
В телевизоре снова прогремел взрыв. Муж раздражённо выругался и с силой нажал на кнопку игрового контроллера.
Я медленно прошла на кухню. В тот момент у меня было только два желания — принять горячий душ и добраться до кровати. Суточное дежурство в реанимации выжало из меня последние силы. Ноги ныли, спина ломила, а перед глазами всё ещё стояло лицо бледной девчонки, у которой ночью остановилось сердце. Мы сумели вернуть её к жизни около четырёх утра.
Я налила полный стакан воды и выпила его почти одним глотком. И только поставив стакан на стол, заметила странность: молния на моей сумке была расстёгнута.
Я точно помнила, что закрывала её.
Внутри всё оказалось перевёрнуто. Создавалось ощущение, будто кто-то торопливо перерывал мои вещи.
Неприятное предчувствие мгновенно кольнуло внутри.
Я поставила сумку на стол и вытряхнула содержимое. Кошелёк, связка ключей, помада, пластыри, старая квитанция, салфетки — всё было на месте.
Кроме банковской карты.
Той самой, которую я всегда держала в отдельном боковом кармане.
— Дим, а где моя карта? — спросила я как можно спокойнее, хотя тревога уже начинала подниматься внутри тяжёлой волной.
Муж наконец поставил игру на паузу и посмотрел на меня. На лице читалось раздражение человека, которого оторвали от чего-то чрезвычайно важного.
— А, мама приходила, — буднично сообщил он, словно речь шла о какой-то ерунде. — Они с Леркой решили съездить в санаторий. Нервы подлечить, отдохнуть немного. Взяли твою карту, чтобы оплатить бронь. Вернут потом. Не накручивай себя.
Несколько секунд я просто смотрела на него, пытаясь осознать услышанное.
— В смысле взяли? — медленно переспросила я, крепче ухватившись за столешницу. — Почему именно мою карту? И почему вообще без моего разрешения?
Дима недовольно хмыкнул и опять развернулся к телевизору.
— Ну начинается. Мама сказала, что им срочно нужен отдых. У тебя же деньги отложены. Месяц без кофе проживёшь. У Леры вообще депрессия, ей лечиться надо. Ты-то у нас крепкая, не то что она.
Я уже собиралась высказать всё, что думаю об этой логике, когда телефон в кармане коротко завибрировал.
На экране появилось уведомление из банка.
Я взглянула на сумму — и буквально застыла.
«Попытка авторизации: 85 000 рублей. Получатель: ООО “Санаторий “Сосновый бор”».
Восемьдесят пять тысяч.
Не деньги на кофе.
Не небольшая семейная помощь.
Это были мои накопления. Деньги, которые я откладывала на занятия с репетитором для сына, на его будущее и на финансовую подушку. Я собирала эту сумму месяцами, отказываясь от новых вещей, поездок, косметолога и даже обычной стрижки в нормальном салоне.
— Ты об этом знал? — почти шёпотом спросила я. — Знал, что они собираются снять такую сумму, и ничего не сделал?
— Это наши общие деньги, — резко ответил Дима. — Мама всё правильно сказала. Ты замужем, значит, зарплата идёт в семейный бюджет.
Я не ответила.
Что-то внутри меня будто переключилось.
Я вдруг отчётливо вспомнила события двухлетней давности, когда помощь понадобилась уже мне. Тогда этот мифический «семейный бюджет» почему-то исчез без следа.
Но сейчас было не время вспоминать прошлое.
Я развернулась и молча направилась в спальню.
Из глубины ящика достала старенький кнопочный телефон, который давно держала на случай непредвиденной ситуации, а вместе с ним — запасную сим-карту, о существовании которой Дима даже не подозревал.
Вставила карту, включила телефон и дождалась загрузки.
Затем вошла в банковское приложение.
Нашла нужную карту — ту самую, которая сейчас находилась у Тамары Ивановны.
Руки у меня слегка подрагивали, зато мысли стали удивительно ясными.
Первым делом я связалась с банком.
Оператору я спокойно объяснила, что физическая карта оказалась у другого человека и её пытаются использовать без моего согласия. Попросила остановить операцию.
Девушка уточнила несколько данных, попросила подтвердить личность, а затем сообщила, что платёж пока находится на стадии авторизации и деньги ещё окончательно не списаны.
Значит, операцию можно отменить.
Я немедленно подтвердила оспаривание.
Через несколько минут на экран пришло новое сообщение:
«Операция отменена. Средства возвращены на счёт».
Я глубоко выдохнула.
Однако этого мне показалось недостаточно.