Нужно было сделать так, чтобы повторить такой фокус они больше не смогли.
Я открыла настройки карты и перешла к лимитам.
Сначала нашла раздел, отвечающий за географию операций. Разрешила платежи только в пределах нашего региона.
Затем перешла к категориям покупок.
Оставила всего две: «Аптеки» и «Медицинские учреждения».
Максимальную сумму одной операции установила на уровне пятисот рублей.
После этого нажала кнопку «Сохранить».
Теперь карта по-прежнему считалась действующей, однако расплатиться ею можно было лишь в аптеке или больнице, только в нашем регионе и максимум на пятьсот рублей за одну операцию.
Санаторий, расположенный в соседней области, разумеется, под эти условия не попадал.
Я невольно улыбнулась.
Ну что, Тамара Ивановна, посмотрим, как далеко вы уедете за чужой счёт.
После этого я набрала её номер.
Свекровь взяла трубку не сразу. На заднем плане что-то шуршало — видимо, она складывала вещи или перекладывала сумки.
— Анечка, чего хотела? — сладким голосом произнесла она. Но за показной мягкостью легко угадывался привычный приказной тон. — Мы уже едем. В поезде сидим. Ты главное не нервничай, всё замечательно.
— Верните мою банковскую карту, — сказала я. — И отмените бронь.
На несколько секунд в трубке стало тихо.
Потом Тамара Ивановна громко рассмеялась.
Смех был неприятный, скрипучий, словно открыли старую дверь с проржавевшими петлями.
— Анюта, ну что ты как маленькая? Не будь такой жадной. Ты жена моего сына, а значит, всё, что зарабатывается в браке, принадлежит семье. А я, между прочим, старшая в этой семье. Отдыхай спокойно, пока мы здоровье поправляем.
После этих слов она просто отключилась.
Я ещё некоторое время смотрела на экран телефона.
Странно, но злости почти не было.
Вместо неё внутри возникло совершенно другое чувство — холодное, ясное и расчётливое.
Плакать я тоже не собиралась.
Я вернулась на кухню, налила ещё воды и сделала несколько глотков. Затем подошла к окну и посмотрела на вечернее небо, которое постепенно темнело над домами.
«Хорошо, Тамара Ивановна, — подумала я. — Посмотрим, насколько приятным окажется ваш лечебный отпуск без моих денег».
Я понятия не имела, какой именно разговор ждёт их на ресепшене санатория.
Но примерно представляла.
И, признаюсь, мне даже стало немного неловко от того, насколько сильно хотелось увидеть эту сцену собственными глазами.
Следующим днём, ближе к полудню, зазвонил телефон.
Высветился незнакомый номер.
Но я почему-то сразу догадалась, кто звонит.
Стоило мне ответить, как из динамика раздался сорвавшийся на визг голос свекрови:
— Аня! Ты меня слышишь?! Что ты сделала?! Нас отказываются заселять! Говорят, карта не проходит! Тут какие-то ограничения, какие-то несчастные пятьсот рублей! Сейчас же всё верни обратно! На нас люди смотрят! Ты понимаешь, как мне стыдно?!
Я чуть отодвинула телефон от уха.
На заднем фоне слышался спокойный голос сотрудницы санатория:
— Женщина, пожалуйста, не повышайте голос. Платёж отклонён вашим банком. На карте установлены ограничения. Мы ничего сделать не можем.
Одновременно где-то рядом рыдала Лера. Судя по звуку, она уже находилась на грани истерики.
— Тамара Ивановна, — спокойно произнесла я. — Исправлять я ничего не собираюсь. Ещё вчера я связалась со своим банком. Деньги на этом счёте принадлежат мне. И оплачивать ими ваши процедуры в другом регионе я не обязана.
На том конце снова наступила тишина.
— Карта работает, — продолжила я. — Но теперь с неё можно потратить максимум пятьсот рублей в аптеке или медицинском учреждении. Причём только здесь, в нашем регионе. Думаю, если очень постараетесь, на воду и пару таблеток хватит. Хорошего отдыха.
— Ты… Да как ты… — свекровь буквально начала задыхаться от возмущения. — Ты ещё пожалеешь! Я сейчас Димочке позвоню! Он тебе быстро объяснит, как с матерью разговаривать!
— Конечно, звоните, — спокойно ответила я. — А я пока подготовлю документы для суда.
И завершила разговор.
Не прошло и десяти минут, как в комнату почти ворвался Дима.
Лицо у него побагровело, кулаки были сжаты, а на лбу выступила напряжённая вена.
— Ты вообще соображаешь, что творишь?! — закричал он с порога. — Моя мать находится в другом городе без денег! А ты здесь сидишь довольная! Сейчас же убирай все ограничения!
Я спокойно откинулась на спинку стула и посмотрела на него почти с исследовательским интересом, словно передо мной оказался необычный экземпляр из музейной коллекции.
— А почему ты не отправишь ей данные своей карты? — спросила я. — Хотя погоди. У тебя же все деньги вложены в какие-то «инвестиции», которые трогать категорически нельзя. А вот моя зарплата, как я понимаю, предназначена исключительно для содержания твоей матери и сестры.
Дима с размаху ударил по столу.
Чашка подпрыгнула и чуть не опрокинулась.
— Ты должна им помочь! — рявкнул он. — Я вообще-то тебя в этот дом привёл!
Я резко подняла взгляд.