Лифт остановился где-то между третьим и четвёртым этажами, поэтому Веронике пришлось подниматься по лестнице. Она почти бежала наверх, прижимая к груди коробку с тортом и три белоснежные розы. Телефон в кармане куртки завибрировал уже во второй раз. Она даже не смотрела на экран — и так понимала, что звонит Глеб, и прекрасно представляла, каким голосом он сейчас спросит, где она.
Дверь распахнулась ещё до того, как Вероника успела дотянуться до звонка. На пороге стояла Ксения в переливающемся платье, а за её спиной покачивались воздушные шары с надписью «5 лет». Увидев подругу, она радостно вскрикнула. 🎉
— Ника! Ты всё-таки добралась! — Ксения тут же забрала у неё коробку с тортом. — Я уже решила, что тебя похитили инопланетяне.
— Почти угадала. Меня похитил лифт, — Вероника стянула ботинки. — Завис между этажами, словно человек, который размышляет, стоит ли ему начинать новую жизнь. А потом подумал и спокойно поехал обратно на первый.
— Пять лет! Представляешь? Целых пять! — Ксения потрясла шарами. — Мы с Ромой существуем дольше некоторых телевизионных сериалов.
— Сериалы хотя бы могут закрыть из-за плохих рейтингов, а вас закрывать некому, — рассмеялась Вероника и протянула ей розы. — Поздравляю вас. Живите громко и счастливо.
Из комнаты появился Роман с полотенцем через плечо и одной рукой обнял Веронику. За праздничным столом уже собрались гости, звякали вилки и бокалы, негромко играла музыка, кто-то громко смеялся над историей о развалившемся шкафе. В квартире было уютно, шумно и по-настоящему по-домашнему.
Только её муж Глеб сидел возле окна, уткнувшись в телефон, и даже не посмотрел в её сторону. Вероника подошла к нему, коснулась плеча и наклонилась, собираясь поцеловать в макушку. Глеб едва заметно отодвинулся — буквально на несколько сантиметров, ровно настолько, чтобы его движение заметила только она.
— Ты опять опоздала, — тихо произнёс он. — Почти на сорок минут. Мне уже надоело каждый раз объяснять другим, где ты.
— Объяснять? — Вероника опустилась на соседний стул. — Глеб, я ведь не уголовное преступление. Я просто гость. Причём гость, который принёс торт. Таких вообще положено прощать автоматически.
— Все пришли к семи. Все, кроме тебя. — Наконец он поднял на неё взгляд. — Где ты пропадала?
И тут Вероника сама не поняла, зачем это сказала. Настроение было хорошим, шампанское уже разливали по бокалам, вокруг смеялись, и ей вдруг захотелось пошутить.
— Немного задержалась, — протянула она. — Мне позвонила одна женщина. Ну та самая. Твоя любовница. Интересовалась, почему ты ей не перезвонил и почему не пришёл. Судя по голосу, была очень недовольна.
За столом дружно рассмеялись. Ксения захлопала в ладоши, Роман покачал головой и произнёс: «Ника, ну ты чудовище», а кто-то из гостей добавил: «Теперь требуем полный список любовниц в алфавитном порядке».
Только Глеб даже не улыбнулся. Он вскочил настолько резко, что стул с противным скрежетом отъехал назад. Лицо мужа неожиданно стало напряжённым и каким-то бледно-сухим.
— Очень смешно, — процедил он. — Просто великолепная шутка. Особенно при всех. Молодец.
— Глеб, да это же шутка, — Вероника растерянно улыбнулась. — Ты сам спросил, почему я задержалась.
— Шутка, значит. — Он схватил свою куртку. — Ты иногда вообще думаешь перед тем, как открыть рот? Или твой язык давно существует отдельно от головы?
— Ты куда собрался? — Роман поднялся со своего места. — Брат, да сядь ты. Мы ещё даже толком за наши пять лет не выпили.
— Вот и пейте. Мне уже настроение испортили. — Глеб направился в прихожую. — Ребята, поздравляю. Ника, тебе тоже приятного вечера.
Входная дверь захлопнулась. На несколько секунд в комнате возникла неприятная тишина, а музыка продолжала играть словно сама для себя. Вероника так и сидела с бокалом в руке, не понимая, что только что произошло.
— Он серьёзно обиделся? — наконец спросила она. — Из-за такой ерунды?
Ксения присела возле неё и наклонилась почти к самому уху.
— Ника, — тихо произнесла она. — Если человек настолько резко реагирует на обычную шутку, возможно, у него есть причина.
Праздник продолжился: гости говорили тосты, фотографировались на телефоны, включали музыку погромче, а Роман даже успел потанцевать с сестрой Ксении. Вероника улыбалась, поддерживала разговоры, поднимала бокал и произносила красивые слова о пяти годах совместной жизни и о том, что настоящая любовь начинается там, где люди перестают считать, кто кому дал больше. Но внутри неё словно включился невидимый счётчик, который никак не удавалось остановить.
— Ксюша, — сказала она, когда они ненадолго вышли на лестничную площадку. — Я ведь действительно просто брякнула первое, что пришло в голову. У меня даже подозрений никаких не было.
— Я знаю. — Ксения затянулась тонкой сигаретой и прищурилась. — Но ты видела его лицо? Так обычно не обижаются. Так выглядят люди, которых напугали.
— Напугали? Глеба? — Вероника коротко хмыкнула. — Этот человек три года не мог признаться мне, что ему не нравится моя рыба.
— Вот именно, — Ксения указала на неё сигаретой. — Про рыбу молчит три года, а после одной фразы про любовницу мгновенно вскакивает и убегает. Делай выводы сама.
— Да какие выводы? Я вообще ничего не знаю, — Вероника развела руками. — Ни женского имени, ни номера телефона, ни переписок, ни намёков. У него даже носки пахнут исключительно стиральным порошком.
— Возможно, действительно ничего нет, — Ксения отвела дым в сторону. — Может, день у человека неудачный.
— Может быть, — согласилась Вероника. — Только почему-то вместо того, чтобы сейчас танцевать, я стою здесь и обсуждаю возможную любовницу собственного мужа.
Она вернулась за стол и ещё примерно час заставляла себя поддерживать праздничное настроение. Помогала Ксении разрезать торт, спорила с гостями о сериалах, желала супругам прожить вместе ещё минимум пятьдесят лет и хотя бы один спокойный вечер в неделю. Но всё это время в голове настойчиво повторялись слова Ксении: «Так не обижаются. Так пугаются».
Домой Вероника решила идти пешком — всего десять минут через соседние дворы. Когда она проходила мимо детской площадки, телефон зазвонил. На экране появилось имя: «Дарья».
— Ника, привет, — сестра Глеба говорила немного громче обычного. — Слушай, я уже часа три пытаюсь дозвониться до брата. Он вообще не отвечает, а мне срочно нужно с ним поговорить. Он рядом с тобой?
И Вероника снова не удержалась. Не потому что хотела кому-то навредить — скорее из-за странного упрямства, которое неожиданно проснулось внутри.
— Нет, он ушёл с вечеринки, — спокойно ответила она. — Наверное, отправился к любовнице. Он обычно именно туда уходит, когда ему портят настроение.
На другом конце повисла такая длинная пауза, что Вероника почти услышала, как Дарья собирается с мыслями.
— Ника, — наконец холодно произнесла она. — У тебя сегодня какой-то очень своеобразный юмор. Мне вообще не смешно.
— Мне, если честно, уже тоже, — призналась Вероника.
— Всего доброго.
Связь оборвалась.
Вероника ещё немного постояла возле подъезда, разглядывая кнопки домофона. Дарья всегда была нормальной и спокойной, никогда не вмешивалась в их семейные дела, поэтому грубить ей Вероника совершенно не собиралась. «Вот дура, — подумала она. — Один раз решила повторить шутку и второй раз подряд кому-то попала по больному месту».
Она набрала код, вошла внутрь и по дороге наверх открыла контакт «Алиса». Хотелось поговорить с подругой, которая обычно умела быстро расставлять всё по местам.
— Алиска, привет, — сказала Вероника, одновременно вставляя ключ в замок. — Сейчас расскажу тебе совершенно идиотскую историю. Только не смейся. Я сегодня и без того ощущаю себя старым цирковым клоуном.
Но открыть дверь она не успела — та распахнулась изнутри. В коридоре стоял Глеб: домашние тапки, закатанные рукава и откровенно злое лицо.
— Наконец-то появилась, — бросил он. — Заходи, великая юмористка.
Вероника машинально опустила руку с телефоном в карман кофты. Отключить звонок она не подумала — просто совершенно забыла, что Алиса всё ещё находится на линии.
— Ты хоть осознаёшь, что сегодня устроила? — Глеб двинулся к ней, даже не дав нормально снять верхнюю одежду. — Тебе никто не звонил! Никакой «той самой» женщины! Я уже всё выяснил!
Вероника застыла. Куртка осталась висеть на одном плече.
— Выяснил? — медленно переспросила она. — Глеб, а у кого именно ты выяснял?
— Неважно.
— Нет. Теперь как раз очень важно. — Она сняла куртку и аккуратно повесила её на крючок. — Я в шутку упомянула женщину, которой якобы не существует. После этого ты сорвался из-за праздничного стола, приехал домой, связался с кем-то и уточнил, не звонила ли она мне. Ты хоть понимаешь, что сейчас собственными руками вынес себя на серебряном подносе?
— Не выворачивай всё наизнанку!
— Я ничего не выворачиваю. Я всего лишь внимательно слушаю, — Вероника прошла в комнату. — Ты раскрыл себя примерно за девять секунд. Некоторые шахматную партию проигрывают медленнее.
— Ты могла нормально поговорить со мной дома! — Глеб пошёл вслед за ней, и его голос становился всё громче. — По-человечески! А не устраивать спектакль при Роме, Ксении и остальных, чтобы завтра все обсуждали нашу жизнь!
— Подожди. — Вероника подняла руку. — Ты сказал: «Могла поговорить дома». Значит, предмет разговора всё-таки существует. Ты ведь уже даже не споришь, было это или нет. Тебя волнует только место, где я об этом заговорила.
— Хватит цепляться к каждому слову!
— Я не цепляюсь. Я запоминаю, — ответила она и села в кресло, скрестив руки. — Ладно. Давай теперь действительно поговорим по-человечески, как тебе хотелось. Садись и рассказывай всё с самого начала. Сколько это продолжается? Где вы встречались? Кто сделал первый шаг?
Глеб остановился посреди комнаты. Смотрел исподлобья, дышал тяжело, и Вероника почти физически видела, как он перебирает варианты: похоже, жена всё знает, отрицать бессмысленно, теперь остаётся только попытаться уменьшить масштаб катастрофы.
— Ты ведь уже всё знаешь, — наконец произнёс он. — Зачем заставляешь меня выглядеть идиотом?
— Потому что хочу услышать это непосредственно от тебя, а не от какого-то «того самого» номера, — совершенно спокойно сказала Вероника. — Как её зовут?
— Какая разница?
— Большая. Я коллекционирую имена, — усмехнулась она. — Говори, Глеб.
Он раздражённо выдохнул и почти выплюнул ответ:
— Алиса. Не притворяйся, будто не знала. Алиса.
На несколько секунд комната словно исчезла. Вероника медленно достала телефон из кармана. Экран всё ещё светился: активный разговор, семь минут, контакт «Алиса».
— Алиса, — произнесла Вероника в трубку. — Ты всё услышала?
Ответом стали короткие гудки. Связь оборвалась.
Глеб мгновенно побледнел, и на фоне кожи особенно заметной стала щетина. Он смотрел на телефон в руке жены так, словно внутри устройства лежала граната.
— Это что сейчас было? — хрипло спросил он.
— Это была твоя Алиса, — Вероника положила телефон на подлокотник кресла. — Я как раз звонила ей, когда вошла домой. А потом ты так эффектно начал на меня кричать, что я совершенно забыла завершить звонок. Она услышала весь наш разговор. И собственное имя тоже услышала. Причём лично от тебя.
— Ты… — Глеб отступил на шаг. — Ты специально всё организовала? Подстроила этот разговор?
— Глеб, — Вероника посмотрела на него почти сочувственно. — Я ничего не знала. Вообще ничего. Я пошутила на празднике, потому что опоздала и была в прекрасном настроении. Всё остальное сделал исключительно ты. Сам. Добровольно. Без давления и допросов.
— Такого не может быть.
— Ещё как может. — Она поднялась. — Знаешь, где ты ошибся? Ты настолько поверил, что тебя уже разоблачили, что даже не удосужился посмотреть, существует ли вообще ловушка.
В этот момент зазвонил телефон Глеба. Он бросил взгляд на экран, поморщился, но всё-таки ответил.
— Да, Даша. Да. Что?.. — он резко посмотрел на Веронику. — Какие ещё разговоры про любовницу? Кто тебе сказал?.. Я понял. Хорошо. Сейчас разбираемся. Потом поговорим.
Он завершил вызов и медленно уставился на жену. Взгляд был настолько злым, что от него, казалось, можно было прикурить сигарету.
— Ты ещё и моей сестре успела позвонить?
— Она сама мне позвонила, — пожала плечами Вероника. — Искала любимого брата. Я озвучила версию, которую в тот момент всё ещё считала шуткой. Теперь выяснилось, что это был практически точный прогноз.
— Ты вообще понимаешь, что натворила? Ты выставила меня перед родственниками…
— Я тебя выставила? — Вероника удивлённо подняла брови. — Милый, я сегодня практически ничего не делала. Ты всего лишь впервые за весь вечер решил говорить правду и внезапно обнаружил, что она звучит довольно громко.
Вероника прошла мимо него в спальню и закрыла за собой дверь. Продолжать беседу она не видела смысла. Муж. Близкая подруга. И его бесконечное: «Сейчас всё решим».
Глеб остался один на диване и снова и снова нажимал кнопку вызова. Алиса не отвечала ни на первый звонок, ни на пятый. Примерно через десять минут телефон сам ожил — звонил Тимур.
— Ну что там? — бодро спросил приятель. — Разрулил семейную драму? Жена, любовница, все снова довольны жизнью?
— Нет, — глухо произнёс Глеб. — Ника закрылась в спальне. А Алиса… Она слышала весь наш разговор. Оказывается, телефон всё это время был включён.
— Подожди. — Голос Тимура неожиданно стал серьёзным. — Какая Алиса?
— Моя. Ну… ты понял, о чём я.
— Фамилию скажи.
Глеб назвал фамилию.
На другом конце стало настолько тихо, что он успел несколько раз повторить: «Алло? Тимур?»
— Она согласилась выйти за меня. В субботу мы вместе выбирали кольцо, — наконец очень тихо сказал Тимур.
После этого раздались гудки.
Тимур положил телефон на стол в небольшом кафе. Напротив него сидела Алиса — бледная, с дрожащей нижней губой. Дополнительных объяснений ей уже не требовалось: половину разговора она услышала сама.
— Тим… — начала она. — Тимур, выслушай меня. Я уже закончила с ним. Правда. Всё было кончено ещё до того, как ты…
— Закончила, — повторил он. — Хорошее слово. А до того момента, как ты решила «закончить», что происходило? Ты смотрела мне в глаза? Говорила, что любишь?
— Я просто боялась тебя потерять!
— Ты не боялась потерять. Ты держала меня рядом как запасной вариант, — он невесело усмехнулся. — Знаешь, Алиса, я не считаю себя особенно гордым человеком. Но запасным аэродромом я точно не буду.
— Тимур, пожалуйста…
Он поднялся, достал деньги, оставил их на столе под солонкой.
— Никакой свадьбы не будет, — спокойно сказал он. — И больше мне не звони.
Примерно через час в квартире Вероники снова позвонили в дверь. Глеб открыл и буквально отпрянул. На площадке стояла Алиса: растрёпанная, заплаканная, в ботинках с развязанными шнурками.
— Ты ещё зачем приехала? — выдохнул он. — Только тебя здесь сейчас не хватало. Уходи.
Алиса ничего не ответила, оттолкнула его плечом и направилась прямо к спальне. Вероника сидела на кровати с распущенными волосами и держала открытую книгу, хотя уже минут двадцать не прочитала ни одной строки.
— Это всё из-за тебя! — закричала Алиса прямо с порога. — Тимур меня бросил из-за тебя! У нас свадьба должна была быть, понимаешь?! Свадьба! Он сделал мне предложение!
Глеб, который стоял в коридоре, медленно опустился на пуфик.
— Какое ещё предложение? — переспросил он. — Тимур сделал тебе предложение? А мне ты решила ничего не говорить?
Вероника закрыла книгу, отложила её и вдруг коротко рассмеялась — звук больше напоминал кашель.
— Ребята, разрешите подвести промежуточные итоги, — сказала она. — Ты, Алиса, спишь с моим мужем. При этом виновата в том, что твоя свадьба разрушилась, почему-то я. 😅 Великолепная логика. Ты сама до этого додумалась или кто-то помог?
Алиса открыла рот, но несколько секунд не могла выдавить ни слова.
— Я… Я вообще не это хотела сказать…
— На самом деле ты хотела произнести: «Ника, прости меня, я полгода тебя обманывала», — Вероника поднялась с кровати. — Но эта фраза почему-то оказалась слишком сложной, поэтому виноватым решено назначить человека, у которого случайно остался включён телефон.
— Алиса, уходи, — вмешался Глеб. — Давай без очередного скандала. Всё закончено. Ты меня обманывала. Ты согласилась выйти замуж за Тимура и ничего мне не сказала. А я тебе верил.
— Ты мне верил?! — Алиса резко повернулась к нему. — Ты вообще-то сам женат!
— Браво, — произнесла Вероника и несколько раз действительно хлопнула в ладоши. — Передо мной стоят двое взрослых людей, которые изменяли своим партнёрам, и оба искренне возмущены тем, что их обманули. Представление окончено. А теперь оба — вон из моей квартиры.
И тут снова раздался звонок.
На этот раз Вероника сама пошла открывать. На площадке стоял Тимур. Куртка была накинута только на одно плечо, лицо казалось абсолютно каменным.
— Ника, — произнёс он. — Извини, что так поздно. Мне нужно услышать это именно от тебя. Глеб действительно встречался с другой женщиной? Или он зачем-то решил таким образом отомстить мне?
Закончить фразу Тимур не успел. Он увидел Алису в коридоре, заметил Глеба, который пытался вытолкнуть её наружу, и услышал его раздражённое: «…всё, уходи, я тебя больше знать не хочу».
Дополнительные объяснения больше не требовались.
Алиса застыла. Она смотрела прямо на Тимура и не могла даже отвести глаза.
— Значит, это правда, — тихо произнёс он.
— Правда, — подтвердила Вероника, взяла его под руку и отвела на кухню. — А ты пока садись здесь. Просто сиди и не мешай мне заканчивать уборку этого цирка.
После этого она вернулась в прихожую и посмотрела на Глеба и Алису. Внутри внезапно стало удивительно спокойно.
Первым за дверь отправился Глеб. Пощёчина прозвучала настолько звонко, что даже Алиса вздрогнула. Она тут же схватила сумку и самостоятельно выбежала на площадку, видимо решив не проверять, предусмотрена ли подобная мера наказания ещё и для неё.
— Ника! — Глеб успел просунуть ботинок между дверью и косяком. — Ника, давай спокойно поговорим!
— Мы уже поговорили, — сказала Вероника, отодвигая его ногу. — Ты сегодня был удивительно откровенным. Благодарю.
— Почему тогда Тимур остался внутри?! Что он вообще делает в моей квартире?
— В моей квартире, — поправила Вероника. — Он сидит на кухне и пытается переварить происходящее. А потом мы вместе обсудим, как будем вам обоим мстить. У нас, между прочим, очень богатое воображение. 😉
Алиса испуганно охнула. Глеб попытался что-то сказать, но дверь уже закрылась.
Теперь они остались вдвоём на лестничной площадке. Дверь была не слишком толстой, поэтому разговор снаружи прекрасно слышался. В некотором смысле это даже оказалось полезным.
— Это вообще всё из-за тебя! — шипел Глеб. — Ты сама первая начала! Ты мне писала, постоянно звонила, приезжала!
— Я начала?! — голос Алисы сорвался почти на крик. — Ты рассказывал мне, что между вами давно ничего нет! Что вы просто живёте под одной крышей по привычке!
— А ты тем временем кольцо с Тимуром выбирала! Мне почему ничего не сказала?
— А ты жену так и не бросил! Полгода повторял: «Скоро, ещё немного, вот-вот»! Теперь из-за тебя у меня жениха нет!
— А у меня из-за тебя теперь нет жены!
— Прекрасно! Значит, мы оба свободны! — рявкнула Алиса. — Можешь нас поздравить!
Вероника вернулась на кухню. Тимур сидел за столом, медленно крутил в пальцах брелок от ключей и смотрел куда-то вниз.
— Посиди здесь ещё минут тридцать, — сказала она. — На лестнице сейчас происходит настоящая крысиная битва. Они пытаются определить, кто из них сильнее пострадал. Лучше туда пока не выходить.
— Я слышу, — Тимур криво усмехнулся. — Ника, а ты сама как?
— Утром была замужем, — пожала плечами Вероника. — К вечеру уже практически свободна. Быстрое обслуживание.
— Прости, что вообще заявился сюда.
— Ты пришёл не устраивать скандал. Ты хотел узнать правду. Это совсем разные вещи… хотя, — она слегка улыбнулась, — сегодня всё настолько перепуталось, что уже трудно определить жанр. И кстати, поздравляю тебя.
— С чем именно? — Тимур наконец поднял глаза.
— С тем, что узнал правду до свадьбы, — Вероника прислонилась к столешнице. — Представь, если бы всё это выяснилось через год. Общая квартира, совместные планы, подготовка, приглашения для сотни гостей. А здесь ущерб ограничился одним вечером и одним купленным кольцом.
— Головой понимаю, — кивнул он. — Но внутри всё равно мерзко.
— И это нормально. Если мерзко, значит, ты ещё живой человек. — Вероника посмотрела на часы. — Только не обижайся, чай я сегодня даже предлагать не буду. У меня закончился ресурс изображать гостеприимную хозяйку.
— Не нужно.
Примерно через пятнадцать минут Тимур поднялся и посмотрел на телефон.
— Пойду. Ника, спасибо тебе. Серьёзно.
Глеб тем временем курил возле подъезда. Когда он увидел выходящего из дома Тимура, внутри поднялась тяжёлая мутная волна ревности и злости. Что тот столько времени делал наедине с его женой? Почему Вероника не могла обсудить всё тихо дома, без этих идиотских шуточек перед друзьями? Зачем вообще Дарья решила звонить? Глеб мысленно проклял Алису за то, что скрыла предложение Тимура. Потом проклял самого Тимура за то, что тот моментально приехал сюда. Но сильнее всего ему хотелось обвинить Веронику. Ведь именно с неё всё началось — с одной совершенно нелепой фразы за праздничным столом.
Алиса уходила в противоположном направлении, почти не замечая дороги. Её трясло от ярости и обиды. Глеб — трус, который полгода кормил её обещаниями. Но главным виновником произошедшего она всё равно считала жену. Именно Вероника устроила этот кошмар с незавершённым звонком и одним случайным разговором уничтожила её помолвку.
Тимур направлялся к своей машине и старался дышать ровнее. Было горько, неприятно и унизительно. Но одновременно он отчётливо понимал одну простую вещь: ему невероятно повезло. Правда открылась раньше. Возможно, всего на неделю — но раньше, чем могла бы.
Вероника тщательно вымыла руки, выключила музыку, которая почему-то всё ещё негромко звучала в гостиной, и села на подоконник в спальне. Просто потому, что нужно было куда-нибудь сесть. Ещё утром она была замужней женщиной. Несколько часов назад бежала к Ксении с праздничным тортом и тремя белыми розами и совершенно искренне пошутила о любовнице, которой, как была уверена, вообще не существует. 💔
Она открыла в приложении форму заявления на развод и начала заполнять первые строки. Потом написала Дарье: «Даша, прости за сегодняшний вечер. Подготовь брату диван. Сегодня ночевать ему больше негде. Причину пусть объясняет сам — выяснилось, что рассказывать правду он всё-таки умеет».
Ответ появился почти сразу: «Поняла. Ника, мне ужасно стыдно за него».
Вероника написала: «Тебе совершенно не за что стыдиться».
Она никогда не относилась к тем женщинам, которые годами терпят, молча проглатывают обиду, собирают доказательства в отдельную папку и ждут удобного момента. Вероника просто задала вопрос — и в тот же вечер получила исчерпывающий ответ. Самым неприятным было даже не предательство. Она действительно любила Глеба. Когда-то рядом с ним было легко, уютно, смешно и спокойно.
Злость тоже была. Но злость оказалась правильной — сухой, холодной, почти деловой. Именно с такой злостью человек утром поднимается с кровати, умывается и начинает строить новую жизнь.
Экран телефона загорелся.
«Тимур: извини, что всё так получилось. Может, как-нибудь выпьем кофе?»
Вероника усмехнулась и ответила: «Не думаю, что стоит».
Становиться для кого-то спасательным кругом или жилеткой она не собиралась. С собственными переживаниями ещё предстояло разобраться. А плакать из-за них она пока совершенно не планировала.