— Твоя сестра притащила в нашу квартиру каких-то незнакомых мужиков и устроила здесь попойку, пока нас не было! Всё, это стало последней каплей!
— Твоя сестра притащила в нашу квартиру каких-то незнакомых мужиков и устроила здесь попойку, пока нас не было! Всё, это стало последней каплей! Я отобрала у неё ключи и выставила за дверь! Пусть теперь ищет другое место для своих гулянок! И если ты сейчас хотя бы попробуешь встать на её сторону, я подаю на развод! — кричала жена, резко указывая рукой на разгромленную гостиную.
Сергей застыл прямо у порога, так и не успев снять второй ботинок. Тяжёлый кожаный портфель медленно выскользнул из его внезапно ослабевшей руки и с глухим ударом упал на грязную плитку в прихожей. Мужчина ошарашенно переводил взгляд с одного угла комнаты на другой, пытаясь хотя бы приблизительно оценить масштаб произошедшего. Квартира, которую Елена всегда держала практически в стерильной чистоте, теперь больше напоминала захудалый привокзальный притон после многодневной пьянки. В воздухе висел плотный, почти физически ощутимый запах прокисшего пива, перегара, застоявшегося сигаретного дыма и немытых человеческих тел. По светлому ламинату растеклись липкие пятна неизвестного происхождения, поверх которых валялись серый пепел, раскрошенные чипсы и раздавленная шелуха от семечек.
Недавно купленный дорогой диван светлого оттенка был весь покрыт жирными разводами и усеян окурками, которые непрошеные гости, судя по всему, без всяких сомнений тушили прямо о подлокотники. На ковре виднелись несколько чёрных прожжённых пятен, а рядом с телевизором валялась перевёрнутая пепельница, содержимое которой рассыпалось по тумбе и электронной технике. Стеклянный журнальный столик оказался заставлен пустыми бутылками, грязными одноразовыми стаканами с засохшими следами томатного сока и скомканными салфетками.
— Я вернулась из командировки на сутки раньше, — голос Елены прозвучал холодно и жёстко, словно удар металла о металл. — Звонить заранее не стала. Думала, Катя сидит над зачётами, готовится, и решила её не отвлекать. Поднимаюсь на наш этаж — а входная дверь просто приоткрыта. Заходи кто угодно. Я толкаю её, захожу и вижу вот это. На нашем диване развалился и храпит какой-то здоровенный мужик в грязных кроссовках. На кухне сидят ещё двое, пьют водку прямо из бутылки, дымят в форточку и ржут на весь дом. А твоя ненаглядная сестричка, которая чуть ли не на коленях просила разрешить ей пожить у нас ради тишины и подготовки к сессии, висит на шее у ещё одного типа и язык еле ворочает. Она даже стоять самостоятельно не могла. Просто смотрела на меня стеклянными глазами и тупо хихикала.
Сергей поморщился и наконец пришёл в себя. Он снял пальто, небрежно бросил его прямо поверх упавшего портфеля и стянул второй ботинок. Сделав несколько шагов вперёд, он тут же услышал отвратительное чавканье: носок прилип к липкому полу.
— Лена, подожди, — нахмурился Сергей, с отвращением рассматривая кусочек размокшей еды, прилипший к ткани. — Какие ещё мужики? Какая попойка? Катя готовилась к экзаменам. Она сама звонила мне вчера вечером и говорила, что сидит по уши в конспектах. Может, это её однокурсники пришли вместе готовиться? Помогали ей с предметами?
— Однокурсники? — Елена коротко и зло усмехнулась. — Эти твои «однокурсники» выглядели так, будто пару часов назад освободились из колонии. Одному минимум лет тридцать пять, лицо пропитое, пальцы в каких-то подозрительных татуировках. Они здесь, наверное, высшую математику разбирали? Хочешь ещё интереснее? Я зашла в нашу спальню — там по кровати разбросаны пустые пластиковые бутылки из-под пива, чьи-то грязные носки и табак. За два дня они умудрились превратить наш дом в настоящий свинарник.
Елена приблизилась к мужу, резко и отчётливо делая каждый шаг и даже не обращая внимания на мусор, который хрустел под каблуками.
— Я не стала вести с ними дипломатические переговоры и выяснять биографии каждого. Просто зашла на кухню, взяла тяжёлую металлическую сковороду и предупредила, что если через минуту вся эта компания не исчезнет из квартиры, я начну разбивать им пустые головы. Твоя сестрица что-то пьяно возмущалась, пыталась качать права и требовала, чтобы я уважительно относилась к её гостям. Я вытащила мои ключи из кармана её толстовки, схватила её за ворот и вытолкнула на площадку вслед за этими собутыльниками. В одних носках и растянутой футболке. Даже обуться ей не дала. Просто выставила эту пьяную красавицу за дверь, пока она пыталась натянуть куртку.
Сергей мгновенно побледнел, а уже через несколько секунд его лицо начало наливаться багровой краской. Он словно вообще не замечал ни испорченного дивана, ни залитого алкоголем пола, ни прокуренных стен. Весь его гнев моментально сосредоточился исключительно на том, что жена выставила сестру из квартиры. Он переступил через пустую бутылку и резко двинулся к Елене.
— Она ещё совсем молодая, просто ошиблась! — заорал Сергей, яростно жестикулируя. — Да, натворила глупостей. Да, привела кого-то домой, не подумала. Но это не значит, что можно вышвыривать мою родную сестру на лестницу! Ты вообще не имела права выставлять её из дома на ночь глядя! Ты эгоистка, которая думает только о чистом полу и мебели, а не о людях! На улице октябрь, холодина страшная! Куда она теперь пойдёт ночью в незнакомом городе?
— Мне совершенно безразлично, куда именно она пойдёт, — отчеканила Елена, даже не отступив. — На вокзал, обратно в общежитие, в подвал к своим замечательным друзьям. Это теперь исключительно её забота. Я разрешила ей жить здесь только ради тебя, потому что ты неделями рассказывал мне о бедной студентке, которой шумные соседки не дают нормально учиться. Она клялась, что будет с утра до ночи сидеть над книгами. А вместо этого устроила в нашем доме притон, в который мне самой теперь противно заходить.
Сергей до боли сжал кулаки и тяжело задышал. Его разъярённый взгляд метался между женой и разгромленной комнатой, словно он отчаянно пытался найти хотя бы один убедительный аргумент, который позволил бы оправдать сестру, не обращая внимания на очевидные последствия её поведения.
— Ты вообще понимаешь, что сделала? — прошипел он, приближаясь. — Ты выставила её без денег, без тёплых вещей, без документов! А если с ней что-нибудь произойдёт? А если те мужики начнут к ней приставать прямо на лестнице? Ты думала головой, когда выталкивала её за дверь? Она моя семья!
— Твоя семья сейчас стоит снаружи и, скорее всего, терпеливо ждёт, когда любимый брат побежит спасать её от последствий собственных поступков, — холодно ответила Елена, скрестив руки. — Катя не маленький ребёнок. Ей девятнадцать. Она прекрасно умеет открывать бутылки, приводить незнакомых мужиков в чужую квартиру и рассказывать тебе по телефону сказки о подготовке к экзаменам. Поэтому избавь меня от душещипательных историй про несчастную девочку. Хочешь защищать её — можешь отправляться вслед за ней.
— Ты совсем с ума сошла со своими ультиматумами? — прорычал Сергей и, сделав ещё шаг, наступил прямо в липкую лужу разлитого алкоголя. — Ради чего ты устроила весь этот театр? Из-за нескольких пакетов мусора и пары пятен на диване? Завтра утром вызовем клининговую службу, тебе всё вымоют до блеска, и снова будешь бегать со своей шваброй и сдувать пылинки. Но вышвыривать человека на холодную бетонную площадку — это настоящее свинство, Лена! Она моя родная сестра, студентка, а ты ведёшь себя как бездушный робот, которому кроме порядка ничего не нужно!
— Несколько пакетов мусора? — Елена криво усмехнулась. Ни один мускул на её лице не дрогнул. Повышать голос она даже не собиралась. Наоборот, говорила настолько спокойно, что это бесило мужа ещё сильнее. — Хорошо, Серёжа. Раз родственная любовь внезапно лишила тебя зрения, я устрою тебе небольшую экскурсию по этому филиалу городской помойки. Иди за мной. Можешь даже обувь не снимать — хуже здесь уже почти невозможно сделать.
Она резко повернулась и направилась к ванной. Сергей, сердито сопя и тихо ругаясь себе под нос, пошёл следом, по пути раздавив пластиковый стакан. Едва они приблизились к открытой двери санузла, обоим в нос ударил тяжёлый, удушливый запах рвоты, кислого желудочного содержимого, непереваренной пищи и дешёвого алкоголя.
— Смотри и запоминай, — Елена брезгливо указала идеально ухоженным пальцем на раковину. — Твоя девятнадцатилетняя малышка, видимо, настолько перенапряглась за учебниками, что облевала нам раковину вместе с зеркалом. Мои белые махровые полотенца валяются на мокром полу, и, судя по бурым пятнам, ими пытались всё это вытирать. Унитаз забит окурками и комками туалетной бумаги. А там, рядом с корзиной для белья, лежит пустая пачка от презервативов. Прекрасная подготовка к сессии, не находишь? Наверное, у них были углублённые практические занятия по анатомии.
Сергей побледнел от омерзительного запаха и автоматически сделал шаг назад, стараясь лишний раз не смотреть в сторону испачканной сантехники. Но даже теперь вместо признания очевидного он снова перешёл в наступление.
— При чём здесь вообще презервативы? Молодые люди собрались, выпили больше, чем могли выдержать, вот и всё! — огрызнулся он, отворачиваясь. — Можно подумать, ты сама в студенческие годы была святой и никогда не напивалась на вечеринках! У неё сейчас стресс, первая сессия, преподаватели давят, нервы ни к чёрту. Вот она и решила немного расслабиться. А эти мужики… Откуда ты знаешь, что именно она их пригласила? Может, они сами напросились, притащили алкоголь, а Катя просто не смогла отказать. Ты же знаешь, она мягкая, застенчивая, ей трудно говорить людям «нет»!
— Застенчивая? — Елена презрительно скривилась и посмотрела на мужа так, словно перед ней стоял совершенно невменяемый человек. — Эта застенчивая барышня минут пятнадцать назад крыла меня отборным матом. И мужиков этих впустила она сама. В нашу квартиру, Серёжа. В жильё, которое я ремонтировала и обставляла за свои деньги. Но мы ещё не закончили. Идём дальше.
Она направилась по коридору к спальне. Сергей нехотя поплёлся следом, ощущая, как подошвы всё время липнут к испачканному покрытию. В спальне ситуация оказалась ничуть не лучше.
— Перед тобой наша кровать, — медленно произнесла Елена, отчётливо выделяя каждое слово и указывая на смятые простыни. На светлом белье расплылись огромные тёмные пятна от пива, были рассыпаны крошки табака и остались жирные следы грязных ладоней. — Здесь валялись чужие немытые мужики. Я даже не собираюсь представлять, что именно происходило на нашей постели с участием твоей молодой родственницы, пока мы были заняты работой. Из шкафа несёт так, словно внутри трое суток курили при закрытых окнах. Можешь прямо сейчас лечь на этот матрас и наслаждаться ароматом чужого пота. Я же к этой мерзости больше не прикоснусь.
Лицо Сергея перекосилось от ярости. Испорченные вещи волновали его куда меньше, чем сам факт того, что жена посмела так говорить о его сестре. Он стиснул зубы настолько сильно, что на скулах проступили напряжённые желваки.
— Ты всегда её терпеть не могла! — закричал Сергей, указывая на жену дрожащим пальцем. — С самого первого дня только и ждала возможности к чему-нибудь придраться! Тебе наплевать на людей, для тебя главное, чтобы твои несчастные подушки лежали ровно! Катя сейчас мёрзнет на лестнице в одних носках, а ты читаешь мне лекцию про пятна на матрасе и грязь в ванной. Я сейчас же пойду за ней, приведу обратно, а ты, Лена, извинишься перед ней за то, что схватила её и выбросила из дома как какую-то бездомную собаку!
— Если ты сейчас откроешь дверь и впустишь её обратно, — голос Елены стал ледяным и совершенно бесстрастным, — каждый сантиметр этого свинарника будешь отмывать сам. Собственными руками. Никаких клининговых компаний и никакой моей помощи. Я просто сниму себе хороший номер в гостинице. А вы останетесь здесь вдвоём — среди бутылок, окурков и грязи.
— Я сказал, она ночует здесь! Это квартира не только твоя! — взревел Сергей, резко развернулся и быстрыми шагами направился к прихожей.
В замке сухо щёлкнул ключ. Дверь распахнулась, впустив внутрь прохладный воздух с лестничной площадки.
Сергей открыл дверь настежь. Катя стояла на бетонной площадке, прислонившись к стене и обхватив плечи руками. Её приятели, по всей видимости, при первых признаках серьёзного конфликта благоразумно скрылись вниз по лестнице, оставив подругу разбираться с последствиями самостоятельно. Выглядела девушка одновременно жалко и отталкивающе: дешёвая тушь растеклась по щекам грязными чёрными полосами, огромная мужская футболка едва прикрывала бёдра, а тонкие капроновые носки уже успели стать почти чёрными от подъездной пыли. На одном носке возле большого пальца зияла дырка. Однако стоило Кате увидеть брата, как всё изменилось. Сгорбленная, жалкая поза исчезла, плечи расправились, а во всё ещё мутных глазах мелькнуло самодовольство. Девушка поняла, что теперь за её спиной стоит защитник, и мгновенно почувствовала себя увереннее.
— Заходи, Катюш, всё хорошо, — Сергей заботливо обнял сестру за плечи и втянул её в квартиру, одновременно бросая на жену тяжёлые, злые взгляды. — Никто больше тебя не тронет и не выставит за дверь. Иди в комнату, сядь на диван, я сейчас найду тебе что-нибудь тёплое. А эта истеричка пусть сама уходит куда хочет, если для неё кусок обивки и чистый пол важнее живого человека.
— Серёженька, она вообще ненормальная, она чуть меня с лестницы не столкнула! — жалобно заговорила Катя, демонстративно шмыгая носом и ещё сильнее размазывая по лицу остатки чёрной косметики. — Мы всего лишь с ребятами обсуждали конспекты по экономике, выпили по баночке пива, просто чтобы расслабиться и дать мозгам отдохнуть от цифр. А она влетела сюда как сумасшедшая, начала орать, размахивать сковородкой! Мои друзья вообще в ужасе были, они нормальные приличные люди, из хороших семей! А потом она меня схватила, вытащила на лестницу, даже куртку надеть не разрешила! Я там чуть не окоченела!
Елена молчала. Она стояла в коридоре, прислонившись к стене, и без единого слова наблюдала за этой дешёвой, неприятной постановкой. Как ни странно, внутри у неё больше не было ни злости, ни боли, ни желания спорить. Там, где ещё совсем недавно жила любовь к мужу и надежда на общую счастливую жизнь, теперь стремительно разрасталась холодная пустота, постепенно вытесняющая все остальные эмоции. Годами Елена старалась не замечать его откровенной инфантильности, его навязчивой потребности оставаться «хорошим человеком» для всей многочисленной и бесцеремонной родни. Она терпела незапланированные визиты родственников, давала деньги, которые ей никто не возвращал, убирала за гостями посуду и делала вид, что всё нормально. Но сегодняшний вечер окончательно разрушил последние иллюзии. Они разбились о грязный липкий пол, прокуренные стены и совершенно открытое предательство человека, которому она доверяла.
Елена развернулась и спокойно, уверенно пошла обратно в спальню. Кислый запах перегара и грязной ткани вновь ударил ей в нос, однако теперь она почти не обращала на него внимания. С верхней полки встроенного шкафа женщина достала небольшую дорожную сумку из плотного материала, стряхнула с поверхности налипший пепел, положила её на край испорченной кровати и без суеты начала собирать самое необходимое. Документы, рабочие контракты, ноутбук, зарядка, небольшая коробочка с украшениями, которые она когда-то приобрела на собственные деньги, косметика из ванной и несколько комплектов чистой деловой одежды.
Услышав резкий звук застёгиваемой молнии, Сергей появился в дверном проёме. Поскольку Елена больше не спорила и не отвечала на его выпады, агрессия мужа начала понемногу уступать место растерянности. Однако раздутые самолюбие и гордость, а главное — присутствие сестры в соседней комнате — мешали ему остановиться и попробовать поговорить нормально.
— Это ещё что за дешёвое представление? — насмешливо спросил он, прислонившись плечом к косяку и сложив руки на груди. — Решила сыграть оскорблённую жертву и убежать к маме? Ну давай, собирай свои вещи и уходи. Только запомни: если сейчас переступишь порог и бросишь нас здесь, назад можешь не приходить. В моём доме я не собираюсь терпеть женщину, которая поднимает руки на мою младшую сестру и выставляет её на улицу.
— В твоём доме? — Елена на мгновение остановилась. Она аккуратно положила шёлковую блузку поверх документов и медленно посмотрела мужу прямо в глаза. Во взгляде не осталось ни раздражения, ни боли — только холодное равнодушие. — Серёжа, похоже, от сильного стресса у тебя появились проблемы с памятью. Эту квартиру я купила ещё задолго до знакомства с тобой и три года выплачивала ипотеку, работая почти без выходных. Мебель, техника, ремонт, практически всё здесь оплачено мной. Пять лет назад ты приехал сюда с одним старым чемоданом, где лежали два потрёпанных свитера, дезодорант и игровая приставка. И, поверь, уйдёшь отсюда примерно с тем же количеством имущества.
— Только не надо запугивать меня своими бумажками! — голос Сергея неожиданно сорвался. Он тут же выпрямился, потеряв всю прежнюю показную расслабленность. По лицу снова пошли красные пятна. — Мы официально женаты уже пять лет! Это совместно нажитое имущество! Я тоже сюда деньги вкладывал! Я ремонт помогал делать! По закону половина принадлежит мне!
— Ты вкладывался сюда своим присутствием? Или теми обоями в коридоре, которые сам же наклеил криво? — сухо усмехнулась Елена, застегнула сумку и перекинула ремень через плечо. — Завтра утром с тобой свяжется мой адвокат. Я даю тебе сутки — до завтрашнего вечера. За это время ты вместе со своей «интеллигентной» сестрой должен покинуть мою квартиру и забрать личные вещи. И советую вам вызвать хорошую клининговую службу и привести жильё в то состояние, в котором оно находилось до вашего праздника. Если я обнаружу повреждения техники, прожжённый паркет, порванную мебель или если квартира продолжит вонять как этот притон, я подам иск о возмещении материального ущерба. И можешь не сомневаться — взыщу с тебя всё до последней копейки.
— Да катись ты к чёрту, стерва! — взревел Сергей и отошёл в сторону, освобождая проход. — Думаешь, я буду за тебя цепляться? Да кому ты вообще нужна со своей стерильностью, бесконечными правилами и вечным недовольным лицом! Мы с Катькой и без тебя прекрасно устроимся! Снимем нормальную квартиру, где никто не будет постоянно выносить нам мозг!
— Вот и отлично, — спокойно ответила Елена.
Она вышла в прихожую и набросила на плечи лёгкое кашемировое пальто. Катя уже успела устроиться на залитом пивом диване, забравшись туда с грязными ногами. Девушка смотрела на Елену с наглой победной усмешкой, явно считая, что окончательно выиграла это противостояние. Елена даже не повернула голову в её сторону. Подойдя к тумбе у двери, она достала из сумочки запасную связку ключей и со звоном бросила их на стеклянную поверхность.
— Наслаждайтесь своей семейной гармонией в этом свинарнике, — спокойно бросила она и открыла дверь.
Тяжёлая металлическая дверь захлопнулась за спиной Елены глухим, окончательным звуком, словно поставив жирную точку во всей её прежней жизни. В подъезде было прохладно и пахло сырой штукатуркой с пылью, но после квартиры этот запах казался ей невероятно свежим и приятным. Елена глубоко вдохнула, поправила ремень сумки на плече и нажала кнопку лифта. Ей почти физически казалось, будто с плеч только что свалился огромный бетонный груз, который она годами таскала сама того не осознавая.
В квартире же неожиданно воцарилась тяжёлая, почти липкая тишина. Её нарушали лишь монотонные щелчки часов с кухни и приглушённый шум автомобилей за окном. Сергей неподвижно стоял посреди прихожей, растерянно разглядывая связку ключей, оставленную женой. Она тускло блестела в свете потолочной лампы. Адреналин, ещё недавно заставлявший его кричать и бросаться обвинениями, быстро исчезал. На его место приходили холодная пустота и неприятный, постепенно усиливающийся страх перед тем, что будет дальше. Сергей медленно осмотрел прихожую, грязные зеркала, окурки на полу, затоптанный ламинат. В нос снова ударил тяжёлый запах рвоты, сигарет и прокисшего алкоголя, и к горлу мгновенно подступила тошнота.
— Серёж, а ты мне что-нибудь поесть сделаешь? — неожиданно послышался из комнаты капризный, ещё слегка заплетающийся голос сестры. — Мы с ребятами почти ничего не ели, только чипсы да сухарики. У меня уже желудок от пива болит. И сигареты закончились… Может, сходишь в магазин возле дома и купишь что-нибудь нормальное?
Сергей медленно закрыл глаза, глубоко вдохнул и с такой силой сжал руки, что ногти болезненно впились в кожу ладоней. И только теперь, стоя посреди полностью разгромленной квартиры, он начал действительно понимать, что произошло. Ради пьяных, эгоистичных прихотей сестры, которую всю жизнь привык оправдывать, он несколько минут назад собственными руками разрушил свою нормальную, налаженную жизнь.
Такси остановилось перед ярко освещённым стеклянным фасадом хорошего четырёхзвёздочного отеля. Елена рассчиталась с водителем, взяла дорожную сумку и уверенно вошла в просторный холл. Здесь негромко играла джазовая музыка, а в воздухе чувствовался тонкий аромат дорогого интерьерного парфюма с оттенками цитрусов и сандалового дерева. После вони в квартире этот запах казался почти символом другой жизни. Оформление номера заняло всего несколько минут. Получив пластиковую карту, Елена поднялась на седьмой этаж и открыла дверь.
В номере царили тишина и безупречная чистота. Белоснежное накрахмаленное бельё лежало идеально ровно, в ванной блестела хромированная сантехника, а плотные шторы скрывали суету ночного города. Елена поставила сумку возле кровати, сняла пальто и, даже не успев полностью переодеться, села на край широкого матраса. Она была уверена, что вот-вот начнётся истерика. Что к горлу подступит обида, а затем появятся слёзы из-за разрушенного брака и пяти потраченных лет. Но ничего подобного не произошло. Внутри оказалось удивительно тихо. Там, где раньше постоянно жила тревога за Сергея, за их отношения и сохранение семьи, теперь разливалось спокойное, холодное ощущение абсолютной ясности. Впервые Елена честно призналась себе, что последние годы она была для мужа не столько женой, сколько защитным барьером между его инфантильностью, бесцеремонными родственниками и реальностью. И теперь эта обязанность закончилась. Навсегда.
Елена сняла одежду и долго стояла под горячим душем, яростно растирая кожу жёсткой мочалкой, будто старалась смыть не только запах табака и алкоголя, но и само ощущение прежней жизни. Затем надела мягкий белый халат, заказала лёгкий ужин и бокал хорошего сухого вина. Устроившись в глубоком кресле у панорамного окна, женщина сделала небольшой глоток. Вино приятно согрело горло. Утром она свяжется со своим юристом Игорем Николаевичем. Развод должен пройти быстро. Делить фактически нечего: брачный договор, на заключении которого Елена настояла ещё до свадьбы, надёжно защищал её недвижимость и личные счета. Посмотрев на своё отражение в тёмном стекле, Елена едва заметно улыбнулась. Теперь она действительно была свободна.
А в квартире тем временем начинался настоящий кошмар.
— Серёжа, ну ты скоро там? Меня опять сейчас стошнит! — ныла Катя, ворочаясь на испачканном диване. — Принеси минералки, у меня во рту ужас какой-то! И открой окно, здесь невозможно дышать!
Сергей стоял в ванной в жёлтых резиновых перчатках, оставшихся от Елены, держа рулон бумажных полотенец и бутылку сильного чистящего средства. Он смотрел на засохшие следы рвоты на раковине и зеркале и чувствовал, как желудок сводит спазмом. Каждый взмах руки давался с огромным трудом. Пытаясь оттереть грязь, мужчина неожиданно вспоминал, как Лена каждую неделю без лишних слов приводила квартиру в идеальный вид, а он годами считал этот порядок чем-то естественным и само собой разумеющимся.
— Да замолчи ты, Катя! Просто хоть минуту помолчи! — внезапно заорал Сергей, сам удивившись силе собственного голоса.
Он швырнул грязное полотенце на мокрый кафель, вылетел в коридор и на ходу начал срывать с рук резиновые перчатки.
— Ты вообще осознаёшь, что натворила?! Ты превратила чужую квартиру в помойку! Из-за твоей пьяной компании от меня ушла жена! А ты лежишь на диване и просишь минералку! Вставай и сама убирай за собой это дерьмо!
— Ты чего вообще на меня орёшь?! — Катя мгновенно перестала изображать несчастную жертву и резко села. Лицо исказилось от злости, и наружу вырвалась та самая грубая, неприятная натура, которую Елена давно успела разглядеть. — Я тебе сестра, между прочим! Ты сам говорил, что эта стерва тебя не заслуживает, что она помешана на своей чистоте и тряпках! А теперь решил сделать виноватой меня? Да пошёл ты, братик! Я завтра маме позвоню и всё ей расскажу! Пусть знает, как ты со мной обращаешься!
Сергей застыл, ошеломлённо глядя на сестру. И именно в этот момент та самая пелена родственной слепоты, которая годами мешала ему замечать очевидное, наконец исчезла. Перед ним сидела вовсе не «бедная молоденькая студентка, измученная стрессом», а избалованная, эгоистичная девушка, которой по большому счёту было безразлично и до Елены, и до него. Она использовала брата как удобный щит, бесплатное жильё и средство решения любых проблем. И именно ради неё он только что разрушил свой брак.
Сергей достал телефон, дрожащими пальцами открыл контакты, нашёл номер Елены и нажал на вызов. Длинные равномерные гудки эхом разносились по разгромленной квартире. Они казались бесконечными и действовали на нервы сильнее любого крика.
В тихом гостиничном номере смартфон на прикроватной тумбе коротко завибрировал, озарив полумрак холодным светом экрана. Елена отвела глаза от сияющих огней города за панорамным окном и посмотрела на дисплей. На нём высветилось знакомое до боли слово: «Муж». Ещё вчера одно это имя немедленно заставило бы её тревожно напрячься. Что случилось? Что Сергей забыл купить? С кем поругался? Кого из многочисленной родни снова нужно срочно спасать, выручать или кормить? Но теперь внутри не возникло ничего. Ни сожаления, ни торжества, ни желания отомстить или высказать всё накопившееся. Только чистая, холодная и удивительно успокаивающая пустота. Елена взяла телефон, несколькими движениями добавила номер в чёрный список, после чего включила режим полёта. Никаких ночных скандалов. Никаких внезапных извинений. Никаких пустых обещаний о том, что всё изменится. Представление закончилось.
— Абонент временно недоступен. Пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала… — равнодушно сообщил механический голос в трубке.
Для Сергея эти слова прозвучали почти как окончательный приговор.
Он медленно опустил руку. Телефон выскользнул из влажных пальцев и упал на заляпанный пивом пол. Катя всё ещё сидела на диване, скрестив руки на груди, однако в её мутном взгляде уже появлялось беспокойство. Девушка начинала понимать, что привычный сценарий, в котором старший брат всегда всё решает и спасает её от последствий, неожиданно перестал работать.
— Звони маме, Катюша, — тихо сказал Сергей каким-то совершенно чужим, опустошённым голосом. — Прямо сейчас. Бери телефон и рассказывай, как страшно тебя тут обижают. Только не забудь добавить одну маленькую подробность: завтра вечером мы оба будем стоять на улице со своими чемоданами.
— В смысле на улице? — Катя растерянно моргнула. Её прежняя наглость дала первую серьёзную трещину. — Ты же сам постоянно говорил, что квартира общая! Что ты здесь ремонт делал и что всё у вас пополам!
— Я говорил то, во что сам отчаянно хотел верить, чтобы не чувствовать себя полным ничтожеством перед твоими замечательными «интеллигентными» друзьями, — Сергей горько усмехнулся.
В этот момент его лицо вдруг словно постарело сразу на десяток лет.
— Квартира целиком принадлежит Лене. До самого последнего плинтуса. Перед свадьбой мы заключили жёсткий брачный договор. И я сам с гордостью его подписал, потому что хотел выглядеть благородным мужчиной, который не претендует на имущество женщины. Если к завтрашнему вечеру здесь не будет идеальной чистоты, она потребует через суд компенсировать весь ущерб. И денег на хороших адвокатов у неё более чем достаточно.
— Да она просто пугает тебя! Хочет, чтобы ты за ней побегал! — взвизгнула Катя, однако паника в её голосе уже была слишком заметна.
— Нет, Катя. Всю жизнь пустыми словами бросался именно я, — тяжело ответил Сергей.
Он наклонился, подобрал с пола жёлтые перчатки и резко бросил их сестре. Резина шлёпнулась ей прямо на колени.
— А Лена всегда делает именно то, что обещает. Поэтому поднимайся, бери ведро и щётку и иди оттирать собственную рвоту с плитки. А я тем временем буду искать нам самую дешёвую съёмную комнату где-нибудь на окраине на те жалкие деньги, что остались на моей зарплатной карте. И молись, чтобы их хотя бы хватило на первый месяц и залог.
Следующее утро оказалось неожиданно морозным и кристально ясным. Елена проснулась ровно в семь, хотя будильник даже не включала. Впервые за долгое время голова была лёгкой, в лёгких не стоял тяжёлый запах сигарет, а тело не ощущало привычной вязкой усталости после сна. Она неспешно приняла душ, заказала горячий завтрак в номер и, устроившись в кресле в белом халате, с удовольствием выпила чашку крепкого ароматного кофе, наблюдая за тем, как утренний солнечный свет отражается в стеклянных фасадах высотных зданий. Ровно в девять Елена открыла ноутбук и позвонила юристу.
— Игорь Николаевич, доброе утро, — её голос звучал спокойно, свежо и предельно деловито. — Да, вопрос личный. Мне необходимо немедленно начать бракоразводный процесс. Всё верно, максимально быстро. Споров по имуществу быть не должно, наш брачный контракт действует в полном объёме. И ещё мне понадобится проверенная служба. Сегодня вечером после семи необходимо полностью заменить замки в моей квартире. Адрес сейчас отправлю вам сообщением.
В то же время в квартире на другом конце города царила совершенно иная атмосфера — тяжёлая, пропитанная потом, химией и безысходностью. Сергей с красными от бессонной ночи глазами и содранными до крови костяшками ползал на коленях, отчаянно пытаясь вывести сильным пятновыводителем въевшееся пятно от красного вина на светлом покрытии. В другой комнате Катя, размазывая по лицу злые слёзы вместе с мыльной пеной, яростно тёрла плинтусы. Воздух был наполнен резким запахом хлорсодержащего средства, дешёвого хвойного освежителя и отчаяния. У входной двери уже стояли два огромных клетчатых баула и старый потёртый чемодан — практически всё, с чем Сергей теперь собирался выйти из квартиры после пяти лет семейной жизни.
Мужчина с трудом поднялся, опираясь на затёкшие ноги, и посмотрел на стену в коридоре. Ещё вчера там висела их единственная свадебная фотография в красивой серебристой рамке. Теперь на её месте остался только металлический гвоздь и немного более светлый прямоугольник на обоях. И именно этот пустой участок стены почему-то ударил по Сергею сильнее всего. В груди стало физически больно. Он наконец понял, что потерял гораздо больше, чем комфортную квартиру, приготовленные ужины или привычный быт. Собственными руками, ради чужой наглости и собственного желания всегда оставаться хорошим братом, он растоптал женщину, которая много лет любила его несмотря на все недостатки и ежедневно вытаскивала его жизнь из хаоса. Без неё он неожиданно увидел себя таким, каким был на самом деле.
Тем же вечером Елена вышла из такси перед ярко освещённым бизнес-центром, где находился её офис. На ней был идеально сидящий костюм тёплого кофейного оттенка, аккуратный макияж почти полностью скрывал последствия вчерашнего потрясения, а взгляд оставался спокойным и уверенным. В сумке коротко прозвучал сигнал смартфона. Пришло сообщение от Игоря Николаевича. Юрист лаконично сообщил, что ключи переданы доверенному человеку, замки уже заменены, а квартира полностью освобождена от посторонних жильцов.
Елена на мгновение остановилась и глубоко вдохнула свежий прохладный воздух. Потом искренне улыбнулась собственным мыслям, поправила сумочку на плече и уверенно направилась к вращающимся стеклянным дверям бизнес-центра. В тот несчастный вечер её жизнь вовсе не закончилась. Всё было совсем наоборот.
Именно тогда она наконец началась заново — чистая, свободная и, что важнее всего, теперь принадлежащая исключительно ей.