В помещении стоял густой, тяжёлый запах пережаренной арабики, смешанный с приторной сладостью свежей выпечки. К концу рабочего дня этот аромат становился настолько навязчивым, что у Артура начинало мутить. Кофейня «Зёрна и Смыслы» считалась модным заведением: кирпичные стены, лофт-интерьер, лампы Эдисона, свисающие с потолка, и ценники, от которых студенты у стойки нервно пересчитывали монеты в ладони. Артур, бариста с пятилетним опытом, ненавидел это место почти так же сильно, как завидовал людям, которые сюда приходили.
Он на автомате взбивал молоко для очередного капучино и краем глаза следил за мужчиной в дорогом костюме. Тот небрежно кинул купюру на стойку и даже не посмотрел, сколько ему должны вернуть. Артура это бесило. Его раздражало абсолютно всё: сам посетитель, визг кофемашины, чужая уверенность, и особенно — мысли о жене.
Юля. Его умная, успешная, талантливая Юля.
Когда они только встретились, она работала в полуподвальном ателье и подшивала людям брюки. Теперь у неё была собственная швейная мастерская, плотная запись на месяцы вперёд и имя, которое уже знали в нужных кругах. А Артур всё так же стоял за стойкой. Его зарплаты хватало разве что на еду, коммуналку и редкие встречи с друзьями, тогда как заработки жены росли с каждым сезоном. Это чувство неравенства медленно грызло его изнутри, как ржавчина металл.
— Артур, два латте с собой! — выкрикнула сменщица, выдернув его из мрачных мыслей.
Он сжал челюсти. Ему уже тридцать, а он всё ещё выводит сердечки на молочной пенке. А Юля… Юля вчера между делом сказала, что получила большой заказ на эксклюзивную линию свадебных платьев для какого-то дорогого салона. Сумма, которую она назвала, заставила Артура подавиться чаем.
Телефон завибрировал в кармане фартука. Звонила Марина, его старшая сестра. Артур оглянулся, убедился, что администратор занят, и принял вызов.
— Ну что, ты с ней говорил? — сразу спросила Марина, даже не поздоровавшись. Её голос, как всегда, звучал требовательно, будто весь мир был ей что-то должен.
— Пока нет, Марин. Она вчера поздно вернулась, совсем без сил, — начал оправдываться Артур, протирая стойку.
— Она без сил! А мы, значит, железные? — фыркнула сестра. — Слушай меня внимательно, Артур. Мама опять звонила, плакала. Крыша на даче течёт, веранда вся перекосилась. Это наш дом, наше родовое место! Мы там выросли! А твоя королева сидит на деньгах и даже копейки не даст.
— Дача оформлена на маму. Юля говорит, что не хочет вкладываться в имущество, которое ей не принадлежит…
— Не принадлежит?! — взвизгнула Марина так громко, что Артур машинально отодвинул телефон от уха. — Это семья! Мы одна семья! Она вышла за тебя замуж — значит, вошла в нашу семью. А раз семья общая, то и проблемы тоже общие. И если у неё сейчас крупные деньги намечаются, самое время надавить. Ты мужик или кто вообще?
Артур посмотрел на своё отражение в блестящей поверхности кофемашины. Усталые глаза, опущенные плечи, раздражение на лице.
— Я поговорю, — сказал он твёрже, чем чувствовал на самом деле. Внутри неприятно сжалось. — Сегодня.
— Вот и поговори. Только не мямли. Скажи, что я уже нашла хороший брус и сайдинг. Сейчас скидки заканчиваются, потом дороже будет. Не упусти момент, братик.
Артур сбросил вызов. В голове начал складываться план. Он и правда давно хотел привести дачу в порядок — место, где прошло его детство, где пахло яблоками, травой и прогретым деревом. Сейчас дом разрушался, и смотреть на это было больно. Но своих денег у Артура не было. А Юля… Юля слишком многое считала. То, что раньше он называл её разумностью, теперь казалось ему холодной жадностью.
«Мы же муж и жена, — думал он, с силой бросая питчер в мойку. — Деньги должны быть общими. Если она зарабатывает больше, значит, и вкладываться должна больше. Это нормально. Это справедливо».
Часть 2. Империя шёлка и бархата
Мастерская Юли находилась в старинном особняке с высокими потолками. Здесь пахло совсем иначе — не горелым кофе, а дорогими духами, свежей тканью и горячим утюгом. У стен стояли манекены в белых, кремовых и жемчужных платьях, похожие на молчаливых призраков из чьих-то идеальных снов.
Юля сидела за широким раскройным столом с портновскими ножницами в руке. Глаза у неё покраснели от усталости и напряжения, но движения оставались точными, выверенными, почти нежными. Она любила своё дело. Любила момент, когда плоский отрез ткани постепенно превращался в форму, силуэт, образ. Но сегодня радость от работы перебивало тревожное предчувствие.
Дверь мастерской открылась, и на пороге появился Артур. Он был взвинчен, глаза странно блестели. Юля отложила ножницы и попыталась улыбнуться.
— Привет. Ты сегодня рано.
— Решил заглянуть. Поздравить тебя с новым заказом, — Артур прошёл внутрь и с хозяйским видом оглядел рулоны итальянского кружева. — Слышал, аванс уже пришёл?
Юля слегка нахмурилась. Она не любила обсуждать деньги, особенно до того, как работа была завершена.