В их квартире стоял запах смальты и плиточного клея, хотя Ольга изо всех сил старалась не приносить работу домой. На кухонном столе она разложила яркие эскизы, отодвинув в сторону кружку с давно остывшим чаем. Напротив сидел Виктор, склонившись над чертежами новой карусели «Вихрь», которую его конструкторское бюро готовило для городского парка.
— Витя, глянь, какой вариант, — Ольга постучала пальцем по рекламной брошюре пансионата. — Сосны, лыжные трассы, и самое главное — никакой готовки. Три раза в день шведский стол. Мы имеем право хотя бы один Новый год провести нормально. Вдвоём.
Виктор поднял глаза, но взгляд у него был какой-то скользкий, будто он внезапно обнаружил просчёт в формуле нагрузки. Он снял очки и начал вертеть их в пальцах.
— Оль, тут такая ситуация… Мама звонила минут тридцать назад.
Ольга медленно убрала ладонь с глянцевой страницы.
— И что же сказала Елена Алексеевна? — голос её пока оставался спокойным, но внутри уже неприятно звякнул тревожный колокольчик.
— Они… короче, они решили приехать. Мама, Ира, её муж и племянник.
— Витя, ты сейчас серьёзно? — Ольга попыталась улыбнуться, всё ещё надеясь, что это какая-то нелепая шутка. — Мы ведь договорились. После прошлого года. Помнишь? Я трое суток не отходила от плиты, пока твои родственники лежали перед телевизором и обсуждали, что в салатах не так. Ты обещал.
— Я помню, Оль. Честно помню. Но они уже билеты купили. Ира сказала, что маме одной встречать праздник тоскливо, а к самой Ире ехать неудобно — у них тесно. А у нас, видишь ли, места больше.
— У нас двухкомнатная квартира, Виктор! — Ольга начала выходить из себя, и её пальцы, привыкшие к твёрдому камню, сжались в кулак. — Куда ты их положишь? На шкаф?
*
Виктор тяжело вздохнул, стараясь выглядеть рассудительным посредником.
— Ну, в гостиной надувной матрас расстелем. Как-нибудь ужмёмся на пару дней. Оленька, ну пойми, они уже собрались. Я же не могу родную мать и сестру оставить на улице зимой.
— Они живут всего в ста километрах, Витя! Это не другой материк, — Ольга поднялась со стула. — Значит, так. Сейчас звонишь и говоришь, что планы у нас другие. Мы уезжаем.
— Куда это мы уезжаем? — растерянно переспросил муж.
— В пансионат. Я прямо сейчас набираю Катю. Они с Андреем звали нас с собой, я ещё думала, но теперь думать нечего.
— Оля, это дорого. И вообще неудобно. Люди уже к нам собрались, а мы… получается, сбежим?
— Мы не сбегаем, мы спасаем мои нервы! — резко ответила она. — Я не подписывалась работать официанткой у твоей сестры.
Ольга набрала номер подруги. Катя, которая работала оценщиком антиквариата и постоянно куда-то спешила, ответила почти сразу.
— Катюш, ваше предложение ещё действует? Бронируй на четверых. Да, с тридцатого. Да, я точно решила. Деньги сейчас переведу.
Виктор смотрел на неё так, словно она только что совершила преступление.
— Ты понимаешь, что делаешь? Они приезжают утром тридцатого! Мы буквально столкнёмся у двери!
— Прекрасно, — сквозь зубы сказала Ольга. — Можем вручить им ключи от пустой квартиры без еды, пусть сами веселятся. Хотя нет, ключи мы им не дадим. Пусть возвращаются обратно.
На следующий день Виктор ходил темнее тучи. Он всё-таки попытался позвонить сестре, но разговор получился коротким и жалким. Ольга слышала каждое слово, потому что муж включил громкую связь, явно надеясь, что жена смягчится.
— Витенька, ну что за ерунда! — защебетала Ирина, перекрикивая детский плач на заднем плане. — Мы уже подарки завернули. Ольге передай, пусть гуся купит, мама хочет гуся с яблоками. И холодец пусть заранее ставит, а то у неё он почему-то постоянно нормально не застывает.
Ольга почувствовала, как лицо заливает жаром. Это было уже не просто отсутствие уважения. Это была наглая уверенность человека, который считает, что имеет полное право распоряжаться чужим временем, домом и силами.
— Ира, мы уезжаем, — слабо сказал Виктор.
— Это куда ещё вы собрались? — голос золовки тут же стал резким и писклявым. — Мать к вам едет, у неё давление прыгает, а вы по пансионатам? Совесть вообще есть? В общем, мы будем тридцатого в девять утра. Встречайте.
Раздались короткие гудки. Виктор виновато посмотрел на жену.
— Ну вот… Она не слышит.
— Потому что ты говоришь так, будто извиняешься за собственное существование! — вспыхнула Ольга. — Дай телефон.
— Кому звонить будешь?
— Твоей матери. Раз ты не способен объяснить своей семье, что мы не прислуга, это сделаю я.
Виктор протянул ей трубку так, будто передавал гранату без чеки.
*
Елена Алексеевна взяла трубку моментально, словно только этого звонка и ждала.
— Виктор, ты уже образумил свою жену? — властно спросила свекровь. — Ира сказала, вы там какие-то спектакли устраиваете.
— Это Ольга, Елена Алексеевна, — громко произнесла Ольга, не позволяя мужу вмешаться. — Слушайте внимательно, повторять не буду. Мы с Витей уезжаем тридцатого. До пятого нас дома не будет. Приезжать не надо.