Мой сосед Петька вернулся с очередной вахты не один — привёз с собой невесту, Машеньку. Честно говоря, такого удивительного создания я ещё никогда не встречала. Девушка была редкой красоты: светло-русые волосы, зелёные глаза, губы словно спелая вишня. Смотришь на неё — и перед глазами будто оживают старинные картины о древней Руси: девушки на Ивана Купала перепрыгивают через костёр у озера или пускают по воде венки. Но внешность была не единственным её даром. Машенька словно от природы понимала людей, чувствовала их настроение и видела то, что другие старались спрятать.
Возвращаюсь как-то с работы, поднимаюсь на свой этаж, а там Машенька полы в подъезде моет:
— Привет, Машенька! Так у нас же уборщица приходит, она полы моет.
— Здравствуй, Светочка! Да разве это мытьё? Тряпкой махнёт туда-сюда и ушла, а мы потом этой пылью дышим. Я уж сама как следует вымою, для себя ведь стараюсь. А ты чего такая хмурая с работы пришла?
— Да всё нормально, просто устала.
— Устала она… Нет, Света, ты сегодня какую-то гадость услышала, и теперь она тебе внутри сердце грызёт. Сейчас пол домою, зайду к тебе, всё расскажешь.
И приходилось рассказывать ей весь день по порядку: как начальник сорвался на меня, хотя я ни в чём не была виновата. Потом, конечно, извинился, но неприятный осадок всё равно остался. Ещё полдня компьютерщики проверяли новую программу, из-за чего работу пришлось потом делать в бешеном темпе. Машеньке нельзя было соврать или что-то утаить — она всё чувствовала нутром.
Она тоже рассказывала о себе. История её жизни была совершенно необыкновенной. Где и когда она появилась на свет, никто не знал. Нашли её в тайге вахтовики: девочка лежала прямо на еловых ветках, в снегу, и едва дышала. Фельдшер осмотрел её — на вид лет двенадцать. Видимых травм не было. Только сильное переохлаждение и тяжёлый, надрывный кашель. Сразу вызвали медицинский вертолёт. Пока он добирался, девочка пришла в себя и уже могла пить тёплый чай.
— Как тебя зовут, Снегурочка? — спросил фельдшер.
— Маша, — тихо ответила девочка и закашлялась.
— Откуда ты здесь взялась? Тут же жилья на сто вёрст вокруг нет.
— Не знаю.
— Где твой дом? Кто родители?
— Не знаю.
Вертолёт прилетел. Врач сказал, что девочку нужно срочно забрать в больницу и обследовать. Но Маша забилась в угол кровати и закричала:
— Я никуда отсюда не поеду!
— Почему не поедешь? Доктор тебя только посмотрит в больнице, и всё.
— Здесь тепло.
Рабочие рассмеялись и пообещали Маше, что обязательно заберут её из больницы обратно. Пока девочка лечилась, местные власти пытались выяснить, откуда она могла появиться в тайге. До ближайшего населённого пункта было около пятидесяти километров, а зимой пешком такое расстояние ребёнку не пройти. Запросы отправили по всей области, но нигде дети не пропадали. Сама Маша ничего не помнила. В больнице определили, что по всем признакам ей примерно четырнадцать лет. Истощения не было, обмороженных конечностей тоже. По состоянию врачей выходило, что в лесу она пробыла не больше суток. Так её происхождение и осталось загадкой. Потом Машу забрали назад в вахтовый посёлок и поселили у поварихи, тёти Люды. Девочка помогала на кухне, и её очень быстро все полюбили. Вахтовики, возвращаясь из отпусков, привозили ей гостинцы, игрушки и книги.
Ехать в интернат и учиться в обычной школе Маша наотрез отказалась. Лишь один раз её уговорили слетать в районный центр, чтобы проверить знания. Учителя выяснили, что девочка уверенно знает программу седьмого класса. Ей выдали учебники за восьмой и предупредили: если весной не сдаст экзамены, аттестат не получит. Занимались с ней все, кому было не лень. К весне Маша знала предметы лучше многих школьников. Экзамены она сдала на отлично и получила аттестат.
Через пару лет на вахту приехал Петя. Он влюбился в Машу почти сразу и с тех пор ходил за ней как привязанный. Девушке парень тоже пришёлся по душе. Раньше она особо не прихорашивалась, а тут вдруг нашила бисер на кофточку, в волосы цветок вставила. Тётя Люда, бессменная повариха и самый близкий для Маши человек, только улыбнулась:
— Ну вот, доченька, похоже, и твой суженый объявился.
Молодые расписались и уехали в город, где Петя жил вместе с матерью. Удивительно, но после вахтового посёлка Маша в городе освоилась очень быстро. Её не пугали огромные супермаркеты, толпы людей и многоэтажные дома. Казалось, новая обстановка вообще не способна была вывести её из равновесия.
Петина мать встретила невестку холодно. Она была дамой интеллигентной, преподавала русский язык и литературу в колледже. Стихи обожала, считала себя тонкой, возвышенной натурой, которую никто вокруг не способен понять. При встрече со мной она обычно томно вздыхала и прикладывала пальцы ко лбу:
— Ах, Светочка, — протяжно говорила Ирина Алексеевна, — до чего же негармонично устроен этот мир. Никто не понимает моих поэтических поисков.
Меня, признаться, тоже никто не понимал в моих поэтических поисках, особенно когда лифт ломался и мне приходилось тащить тяжёлые сумки из магазина пешком на третий этаж. Поэтому я сочувственно соглашалась с соседкой и волокла свои тяжести дальше.
Маша быстро нашла подход к свекрови, хотя та всеми силами сопротивлялась появлению в их квартире, как она считала, неотёсанной деревенщины. С первого же дня Маша поняла: перед ней не злая женщина, а просто одинокая, которой отчаянно нужно внимание. И начала перевоспитывать свекровь своим способом.
— Маша, что это ты приготовила? Мой сын не привык к простецким крестьянским борщам. Нужно было сварить крем-суп из шампиньонов.
— Мамаша, ты посмотри, как твой сын этот борщ ест. Ему сила нужна, он мужчина. А от ваших поганок он станет тоненьким юношей, что и не поймёшь сразу, парень перед тобой или девица.
— Не называй меня мамашей. Воспитанные девушки обращаются к старшим по имени-отчеству.
— Извиняйте, мамаша. Меня в тайге медведь воспитывал, а потом буровики, так что придётся привыкать.
— Как мой сын мог полюбить такое чудовище!
— Я не чудовище, я звёздная девушка. Со звезды на землю упала. Так тётя Люда говорила, мама моя названая.
Так и проходили дни в их семье — в словесных перепалках. Петя работал не покладая рук и, кроме любимой Машеньки, ничего вокруг не замечал. Все попытки Ирины Алексеевны пожаловаться сыну на невестку разбивались о его счастливую улыбку.
— Мама, она прекрасная. Я самый счастливый мужчина на свете, потому что Маша — моя жена. Не обижай её, если не хочешь обидеть меня.
Ирина Алексеевна стала вечерами заходить ко мне. За чаем она делилась подробностями своей новой жизни с невесткой.
— Света, ты представляешь, я ведь даже сердиться на неё толком не могу. Вчера натёрла ногу новыми туфлями, еле до дома добралась. Маша увидела и сразу начала: «Мамаша, садись в кресло, сейчас ванночку для ног сделаю». Притащила таз, что-то туда насыпала, заставила меня ноги опустить в эту смесь. Через час я уже и забыла, что у меня что-то болело. Потом ещё чем-то намазала — боль совсем прошла.
— Так это же замечательно, Ирина Алексеевна. Заботливая невестка вам досталась. Не каждая свекрови ноги мыть станет.
— Но она же деревенщина! Я ей говорю, что у меня поэтические искания, а она отвечает: «Мамаша, так ищи свои стихи, хочешь, я тебе ещё книжек со стихами куплю». Ну как с ней вести беседу?
— Ирина Алексеевна, так найдите себе людей по интересам. Таких же, с поэтическими исканиями. Будет у вас отдушина от обычной семейной жизни.
— Ты права, Светочка. Помоги мне найти людей моего круга, я с интернетом не очень дружу.
Вскоре Маша забеременела, и свекровь мгновенно забыла обо всех своих исканиях. Она буквально сдувала с невестки пылинки, сама бегала по магазинам и выискивала для Маши самые разные вкусности. Маше новое отношение нравилось, хотя от очередных экзотических фруктов она обычно отмахивалась:
— Мамаша, да не люблю я все эти излишества. Мне бы огурчик — и хорошо.
В положенный срок Маша родила девочку, которую назвали Иришкой. Свекровь сияла от гордости, ведь внучку назвали в её честь, и с радостью возилась с малышкой.
Однажды летом городские власти решили с размахом отметить юбилей нашего города, основанного ещё, кажется, при царе Горохе. Говорили, что город заложил один из сподвижников Ивана Грозного во времена завоевания Сибири. В честь праздника на главной площади обещали концерт столичных звёзд и множество развлечений для жителей и гостей города. Мы тоже отправились на площадь посмотреть на артистов. Соседская семья пошла полным составом, с коляской, а я увязалась с ними за компанию. День выдался жаркий, и мы решили купить мороженое. Мы с Петей направились к киоску, а Маша с Ириной Алексеевной и коляской стали переходить дорогу по пешеходному переходу. Вдруг раздался резкий визг тормозов и крики. Мы с Петей бросились обратно к переходу. Какая-то дорогая иномарка едва не задела коляску с Иришкой. Маша была вне себя от ярости, а свекровь, почти в полуобмороке, прижимала внучку к себе. Из машины вышел молодой мужчина:
— Что случилось?
— Смотреть надо, куда едете! — закричала Маша. — Пешеходный переход! Люди с ребёнком! Вы что, слепой?
— Девушка, не нужно так кричать. Никого же не сбили, всё обошлось. К вам в город приехала звезда первой величины, а вы так встречаете.
Из салона автомобиля вышла элегантная женщина, и все вокруг сразу узнали любимую актрису.
— Здравствуйте. Я прошу прощения за своего водителя. Скажите, как мы можем загладить эту ситуацию? — вежливо произнесла «звезда».
— Мама… Это я, Маша, — вдруг заплакала девушка.
Актриса тут же потеряла сознание.
Когда все немного пришли в себя, актриса рассказала Машину историю. Съёмочная группа тогда жила на туристической базе примерно в ста пятидесяти километрах от посёлка вахтовиков. Мать всегда брала Машу с собой на съёмки: боялась оставлять дочь с чужими людьми и сама не хотела надолго с ней расставаться. Девочка была спокойная, послушная, всем помогала на площадке, поэтому её любили и лишней не считали. Единственное, ей очень хотелось самой прокатиться на снегоходе. Ей было четырнадцать, поэтому за руль её не пускали, хотя водитель снегохода успел показать любознательной Маше, как управлять этой техникой. Под вечер, когда вся группа пошла в ресторан отмечать окончание съёмок, Маша решила быстренько прокатиться напоследок. После этого её никто больше не видел.
Когда заметили исчезновение ребёнка и снегохода, сразу вызвали спасателей. Но ночью выпал сильный снег, и следов уже не осталось. Водитель сказал, что топлива в баке хватало примерно на сто километров. Искали три дня. Больше, как считали спасатели, маленькая девочка одна в тайге выжить не могла. Съёмочная группа уехала, а когда позже вахтовики пытались узнать сведения о пропавших в округе людях, молодой дежурный МЧС ответил, что никаких запросов сегодня не поступало. Куда исчез снегоход и каким чудом девочка добралась до места, где её нашли, уже никто никогда не узнает.
Все были счастливы, что Машина мама нашлась и наконец-то прояснилась тайна её рождения. Актриса была вне себя от радости: она обрела дочь, стала тёщей и бабушкой. Она звала всех переехать в столицу, но молодые отказались — им и здесь было хорошо. В итоге договорились просто ездить друг к другу в гости.
Когда самолёт с актёрами поднялся в небо и взял курс на Москву, Ирина Алексеевна долго смотрела вверх, а потом сказала:
— Машенька, выходит, ты у нас и правда звёздная девочка.