Я пошла к бане, чтобы подкинуть в печку ещё немного дров. Дверь в предбанник от влажности разбухла и поддалась только после того, как я сильно надавила на неё плечом.
В лицо тут же ударил горячий воздух, густо пропитанный запахом мокрых веников и приторного дешёвого одеколона. Я переступила порог с охапкой поленьев, собираясь быстро справиться с делом и вернуться обратно в дом.
И именно тогда из парной послышался до боли знакомый женский смех.
— Олежка, ну хватит, мне же щекотно! — игриво донеслось из-за стены.
От неожиданности поленья выпали у меня из рук. Они с громким стуком рассыпались по деревянному полу, но те, кто находился внутри, похоже, даже не услышали этого.
Ошибки быть не могло. Этот голос принадлежал Лере — жене моего сына. А мужчина, к которому она так ласково обращалась, был моим мужем Олегом.
На несколько секунд мне показалось, будто земля ушла из-под ног. Перед глазами всё поплыло, а мысли превратились в беспорядочный шум.
Первым порывом было распахнуть дверь в парную и устроить такой скандал, чтобы слышала вся улица. Но вместо этого я осталась стоять неподвижно.
И тут мой взгляд упал на лавку. Возле полотенец лежали два мобильных телефона. Один был Олегов, второй — Лерин. Экраны ещё не успели погаснуть.
Я осторожно сделала шаг ближе.
На телефоне невестки была открыта галерея. Последняя фотография была сделана буквально пару минут назад.
На снимке они стояли возле банной печи. Олег дурачился в банной шапке с надписью «Царь», а Лера прижималась к нему боком и строила смешную гримасу в камеру.
Под фото виднелась начатая, но так и не отправленная подпись:
«Старик ещё ничего».
Слёзы так и не появились. Вместо них внутри возникло совсем другое ощущение — ледяное, трезвое осознание того, что происходит.
Я взяла телефон Леры в руки. Пароля на нём не было. В семейном чате, где мы обычно обсуждали дни рождения, поздравления, поездки и бытовые новости, были почти все родственники.
Не колеблясь ни секунды, я отправила туда этот снимок.
А следом написала:
«Зашла подкинуть дров в баню и встретила очень занимательную компанию. Решила, что такая фотография должна остаться в семейной истории. Всем хорошего вечера».
Потом я взяла телефон мужа и отправила в тот же чат весёлый стикер.
Аккуратно положив оба телефона обратно на лавку, я бесшумно вышла из предбанника и закрыла дверь бани на крючок снаружи.
На улице уже начинало темнеть. Я спокойно села в кресло на веранде и достала собственный телефон.
Ответы в семейном чате посыпались почти сразу.
Первой отозвалась тётя Света, которая никак не могла поверить собственным глазам.
Затем написала мать Леры, требуя немедленных объяснений и спрашивая, где сейчас Никита.
Мой сын пока молчал. Он был далеко, в командировке, но я не сомневалась, что уведомления рано или поздно увидит.
А из бани тем временем стали доноситься тревожные голоса.
Сначала стих плеск воды, потом на пол с грохотом упало что-то тяжёлое.
— Где мой телефон? — завопил Олег.
— На лавке был! — дрожащим голосом ответила Лера.
Ещё через пару секунд внутри воцарилась тишина, а потом раздались испуганные вскрики.
В семейном чате к этому времени уже началась настоящая буря.
Родственники писали одно за другим, задавали вопросы, возмущались и требовали хоть каких-то объяснений.
Наконец появилось сообщение от Никиты.
«Мам, ты сейчас дома?»
Я написала, что сижу на веранде.
Через минуту он ответил снова:
«Беру первый рейс. Дверь им не открывай».
«Я и не собиралась», — отправила я в ответ.
Изнутри тут же послышались удары по двери.
— Наташа, открой! Это всё не так! — кричал Олег, срывая голос.
Лера тоже пыталась что-то объяснять, уверяя, что ситуация выглядит совсем иначе, чем есть на самом деле.
А я молча смотрела на закат.
В голове один за другим всплывали странные эпизоды последних лет: постоянные отлучки мужа, непонятное поведение Леры, её резкие перепады настроения, недовольные взгляды, брошенные через стол во время семейных ужинов.
Теперь вся картина сложилась.
Я вошла в дом и достала большой чемодан.
Из шкафа полетели рубашки Олега, его костюмы, носки, рыболовные снасти и прочий хлам, который раньше я бережно раскладывала по местам.
Теперь аккуратность меня больше не волновала.
Отдельно я собрала вещи Леры, которыми была заставлена почти вся моя ванная.
Через несколько минут чемодан и пакет уже стояли на крыльце.
Шум за банной дверью становился всё сильнее.
Олег начал жаловаться на сердце и умолять выпустить его наружу.
Когда-то я бы бросилась к нему, испугалась, вызвала скорую, подала воду. Но сейчас просто налила себе стакан холодной воды и спокойно выпила.
Потом подошла к двери бани и остановилась рядом.
— Олег, — ровным голосом сказала я.
За дверью мгновенно стало тихо.
— Наташа, давай поговорим, — заискивающе произнёс он.
— Разговаривать ты будешь с Никитой. А ещё с отцом Леры. По звуку мотора кажется, что он уже подъезжает.