— Маргарита, ты опять всё раздуваешь. Это обычная благодарность от пациента, — Андрей даже не повернул головы, продолжая аккуратно резать стейк.
Лезвие ножа двигалось ровно, почти безупречно. Хирург. Я смотрела на его уверенные пальцы и видела перед собой уже не человека, который спасает жизни, а мужчину, который несколько минут назад спокойно солгал мне прямо в глаза.
— Пациент подарил тебе чек из ювелирного магазина на сто сорок пять тысяч? — я положила узкую полоску термобумаги на край стола. — Щедрые нынче пациенты пошли. Обычно максимум коньяк приносят или конверт.
Я уловила его реакцию сразу. Едва заметно напряглись скулы, дыхание на долю секунды сбилось. Попала. Но Андрей слишком хорошо умел держать лицо.
— Марго, хватит включать следователя. Мы дома, а не в кабинете для допросов. Я просто… помог человеку. Украшение было для его жены, а я всего лишь забрал заказ по дороге.
Он наконец поднял на меня глаза. Тёплые, карие, полные фальшивой заботы. Любая другая женщина, возможно, поверила бы. Но я видела, как у него расширились зрачки — типичная реакция организма, когда человек пытается скрыть правду. В его голосе скользнула мягкая пассивная агрессия, едва заметная, как след дорогого парфюма в тесном лифте.
— Конечно, — я спокойно улыбнулась и убрала чек в карман своего фиолетового шёлкового халата. — Извини. Видимо, годы работы в полиции действительно оставили на мне профессиональный отпечаток.
Я поднялась и подошла к нему со спины, положив ладони ему на плечи. Он расслабился. Напрасно.
— Кстати, звонила Альбина. Твоя мама просила, чтобы ты завтра к ней заехал. Говорит, давление скачет.
— Снова? — Андрей устало выдохнул. — Заеду после смены.
Я поцеловала его в макушку. А в голове уже начинала складываться схема. Андрей покупал не просто браслеты. Он готовил себе запасной аэродром. Мои люди в банке — бывшие коллеги иногда бывают очень благодарны — уже осторожно сообщили мне, что за последние шесть месяцев с нашего общего накопительного счёта, который мы открывали «на будущее детей», исчезло почти три миллиона. Не сразу. Маленькими суммами, чтобы не пришло ни одного тревожного уведомления.
Три миллиона — как раз первый взнос за однокомнатную квартиру в приличном районе Казани. На кого оформлена? Разумеется, на Альбину. На его мать. Андрей был уверен, что я — удобная жена, которая сидит дома, растит детей и не задаёт лишних вопросов, пока он «умирает в операционной».
Поздним вечером, когда Соня и Кирилл уснули, а Андрей ушёл на ночное дежурство, я открыла ноутбук. На экране появилась выписка по счетам.
— Значит, ты хотел построить себе тихую гавань за мой счёт, любимый? — прошептала я в тишину кухни. — Получишь. Только вход туда обойдётся тебе очень дорого.
Я набрала номер Станислава.
— Стас, привет. Помнишь, ты говорил, что должен мне за историю с тем застройщиком? Мне нужно, чтобы сделка по квартире Альбины Петровны прошла через твоих людей. Нет, оспаривать не будем. Мы сделаем её… крайне неудобной.
Я закрыла ноутбук. Внутри было холодно и ровно. Это не была истерика обманутой жены. Это был расчёт человека, который уже понял: у противника в руках не козырь, а пустая карта.
В субботу я сама поехала к свекрови. Без звонка и предупреждения.
Альбина Петровна открыла дверь в новом халате с золотистой вышивкой. Для женщины с «ужасным давлением» выглядела она подозрительно бодро.
— А, это ты, — она даже не попыталась скрыть разочарование. — А Андрюша где?
— На работе. А я привезла вам подарок, — я протянула ей небольшую коробочку.
Внутри лежал тот самый браслет с сапфирами. Я выкупила его в ювелирном через два часа после того, как Андрей якобы «вернул» покупку, испугавшись моего интереса. Вернее, он думал, что вернул. На деле он просто спрятал украшение в своём сейфе в клинике. А дубликат ключей у меня был давно.
— Какая красота… — Альбина Петровна жадно вцепилась в браслет. — И с чего вдруг такая щедрость?
— Это от Андрея, — я понизила голос, внимательно наблюдая, как её лицо наливается краской. — Он просил передать, что это в честь завершения сделки по квартире.
Свекровь замерла. Браслет выскользнул из её пальцев и упал на ковёр.
— По какой ещё… квартире? — с трудом произнесла она.
— По той самой, Альбина Петровна. Которую вы оформили на себя, используя деньги, украденные у моих детей.
В прихожей щёлкнул замок. Дверь открылась. Это был Андрей. Он вошёл с довольной улыбкой и огромным букетом роз для матери, но застыл, увидев меня в фиолетовом платье, сидящую в кресле свекрови так, будто я вела официальный допрос.
— Марго? Что ты здесь делаешь?
— Пришла поздравить вас с новосельем, — я медленно поднялась. — Кстати, Андрей, я тут подумала… Раз уж мы такие состоятельные люди, сегодня я подписала документы о передаче нашей семейной дачи в фонд помощи женщинам, пострадавшим от домашнего насилия. Ты ведь не возражаешь? Ты же у нас всегда такой щедрый и благородный.